Слуга короны

Швец Дмитрий

– Смирно! – Могучий вопль капитана прервал мои сладкие мысли.

Зачем так орать в эдакую рань, вон некоторые умудряются стоя спать. Мне бы их талант.

Тысяча человек вытянулись в едином порыве, заставив капитана замолчать. Он умолк. Доволен. Вон рожа сердитая, а глаза веселятся, и этого не скроют сдвинутые мохнатые брови.

Генерал выглядел хуже, тут и удивляться нечего. Он начальство. Он может позволить себе не заправить рубаху в штаны, и никто над ним смеяться не будет. Не посмеют, даже оденься он в бабское. Бедный Гробовщик,

так опростоволоситься на глазах у всех. Надеюсь, ночь он провел – веселясь, потому что теперь ему будет не до смеха.

Генерал пригладил два волоска, торчащие на лысине, и начал:

– Господа солдаты! – О, господа, теперь берегись. – Сегодня ночью мне был прислан пакет. Двенадцать дней назад лорд Паарских земель нарушил условия Берройского договора и перешел Фархад. Его войска заняли Станрогт и осадили Длалин. Нам предписывают двигаться к Длалину, снять с него осаду, а затем наступать на Станрогт. – Красиво поет. Вот она, обещанная романтика дальних стран и боев. – Я обращаюсь к вам….

– Все, – прогудел над ухом Молот, – дальше неинтересно.

– Как так неинтересно? – удивился я. – Ты глянь, как дяденька распинается.

– Обычный треп, Медный, можешь мне поверить. Ему приказали, и он прочитает речугу, а затем начнет не спеша собираться. А не спеша, потому что жизнь ему дорога, и, глядишь, окажется такой идиот, что раньше него туда прибудет и разобьет всех. А этот, – он кивнул в сторону генерала, – этот потом будет руками разводить, мол, не успел, что ж теперь. Трус поганый! – Молот сплюнул. – Как только такие в генералы выбиваются? Не иначе всю родню на уши поставил. Но деятельность-то надо показать. Угадай, кого туда отправят?

– Нас?

– Точно. Мы все разведаем, доложим и задницы на хрен отморозим. А они потом подойдут. Ну а коли в бой вступить придется, генерала нашего на позициях не увидишь. – Молот умолк, узрев покачивающийся кулак капитана.

– Мне жаль вас отправлять, – продолжал генерал, – но приказ есть приказ. Вы переходите под командование маршала Архарега.

– Ну это уже неплохо, – выдохнул Молот. – Драка будет, точно.

Капитан качал головой, грозил кулаком и пытался шипеть на Молота, но мой брат не унимался, шепча рассказы о боевых подвигах маршала.

Над плацем раздалось мерное похрапывание, постепенно переросшее в настоящий храп тысячи глоток. Наконец нас распустили, и произошло это благодаря стараниям нашего капитана, другие офицеры внимали проповеди о чести защищать свой народ от своего народа. Не люблю я выжимать одежду, но не в мокром же мундире ходить. Так что первое, что я сделал, это скинул мундир и растерся полотенцем. Моему примеру последовали другие, и только Молот недовольно ворчал и собирал вещички. Вот она, командирская доля: пока мы тут греться будем, он, мокрый, выслушает наставления капитана и его приказы. Потом вернется к нам и тут уже мы начнем горланить о несправедливости солдатской жизни. Молот припомнит всем и каждому его и большие, и малые грехи.

Все в этом мире

подчинено одному закону. Начальство всегда унижает нижестоящих. Молоту достанется от капитана, нам, солдатам, – от него, ну а от нас – лошадям. Должны же мы хоть на ком-то отыграться.

Молот оправдал мои надежды только отчасти. Пинками, подтверждая правильность своих приказаний, он вышиб нас под дождь, не дав возможности даже слегка помучить лошадей.

– Куда мы попремся ночью? – подал голос Карманник. – Молот, давай хоть до утра посидим. Это тут еще светло, – продолжал он канючить, – а выедем за ворота – и все, первая кочка – и нет лошади. – Он перевел дух.

– У меня приказ, – отрезал Молот.

– Какой? Угробить всех нас вместе с лошадьми? – Карманник не унимался. – Там же нет дорога, ямы и рытвины сплошные.

– Ты чего разошелся? – Молот сделал два шага вперед. – По зубам давно не получал? – Он поднял кулак и заржал.

Над плечом Карманника торчит конская голова и шевелит губами, словно шепчет ему что-то.

– Ты что, из-за лошади? – сквозь смех спросил Молот.

– Ну да. – Карманник погладил кобылу по морде, она довольно всхрапнула. – Непривыкшая она к бездорожью. Сразу же ноги переломает.

– Возьми другую, отбери у кого-нибудь. Не мне тебя учить. – Каждый мальчишка, работающий на конюшне, знал, как именно заполучил Карманник эту кобылку.

– Не могу, она заскучает, – грустно ответил воришка.

– Вот она, настоящая любовь солдата и лошади. Ты с ней еще не спишь? – прогудел подошедший Гробовщик.

Улыбка сползла с лица Молота. Он медленно повернулся на пятках, сощурил глаза. В свете фонаря его лицо было лицом кровожадного божка из легенд. Он смотрел на Гробовщика снизу вверх. Тело его напряглось, он вот-вот вцепится громиле в глотку.

– Проспался, сука! – прорычал он. – Ты что учудил, гнида конская?

Кобыла Карманника презрительно фыркнула.

– А что? – Гробовщик медленно отступал. – Я только спросил.

– Спросил, твою мать. Метис!

Метис бросил ему сумку.

Молот извлек из нее сорочку и ткнул Гробовщику в морду.

– Что это?

– Тряп-пка. – Гляди, как зазаикался, и такого здорового можно напугать.

– Тряпка! – Молот развернул ее. – В этой тряпке ты, задница, явился седня на плац. Ты, паскуда, всех подвел. Из-за тебя капитан меня имел и в хвост и в гриву!

– И как оно? – спросил кто-то.

Молот медленно обернулся и осклабился. Людей сдуло.

– Я жду! – Он смотрел на Гробовщика, и пальцы его могучих кулаков мяли ночнушку.

– Ничего не помню. – Громила, обхватив голову руками, рухнул на землю, его качало из стороны в сторону, он стонал и, кажется, сейчас сблюет. – Не помню я, Молот, – жалобно прогудел Гробовщик. – Уснул вроде в форме в притоне, а проснулся тут и голый. Формы нет. Я вот нашел что-то, не знаю еще, толком не видел.

– Той же дамочки вещички? – Не вовремя я открываю свою пасть. Закроют мне ее однажды навсегда.