Слуга короны
Шрифт:
Я сидел в небольшой комнатенке близ той самой двери и видел, как прошаркал к ней Марно. Я даже и подумать не мог, что на двери есть глазок. Марно подошел ко мне.
– Там люди, – сказал он, нагнувшись.
– Ну так открывай, – зевнул я. – Для чего тебя сюда поставили? – Нехорошо так обращаться с человеком его возраста, тем более потерявшим сына, но что с покойника возьмешь. Мы, покойники, становимся ужасно сварливыми и наглыми. Особенно если нам слишком много позволять.
– Их много, – испуганно шептал он, – и они вооружены. Я боюсь.
– Эх,
Я нехотя встал и подошел к двери.
– Открывай! – сказал я, обнажив меч.
Марно взглянул на меня как на психа, но открыл.
– И долго вы собирались нас под дождем держать? – раздался злобный голос Молота.
Я с облегчением выдохнул и вышел на крыльцо.
– О-о! – Молот радостно улыбнулся. – Ты чего с оружием? – Радостная улыбка сменилась гневно сдвинутыми бровями. – Не рад встрече с братом?
– Так ты тоже не один, – ответил я.
За Молотом стоял Карманник, у короткой лестницы мялся Треска, чуть подальше маячило еще трое, а на ступеньках сидели близнецы. Вот черт, их и в самом деле двое. А похожи-то как, только одежда разная.
– Ну так ты нас пустишь или позвал только за тем, чтоб я вымок? – В этом он весь, на людей, пришедших с ним, ему плевать, главное, чтоб его драгоценная персона не вымокла.
– Проходи. – Я пожал плечами и подвинулся, освобождая проход.
Они вошли втроем, трое пришедших с ним затрусили в ближайший кабак. Марно стал закрывать дверь.
– Подожди! – в отчаянии выкрикнул один из близнецов. – Ты мне обещал! – слегка смутившись под моим тяжелым взглядом, добавил он.
– Знаю, что обещал. Приходи вечером. Я тебе заплачу, – улыбаясь, сказал я.
– А не обманешь? – спросил он.
– Да ты что, – возмутился второй и ткнул брата локтем в бок. – Это же Медный, зачем ему врать? Ведь так?
– Так, – согласился я и подумал, что неплохо было бы раскошелить герцога на три золотых, за молчание пацанам тоже надо заплатить.
Марно пригласил гостей следовать за ним. Молот пошел, не сняв плащ и не обращая внимания на стекающую с него воду. Зато на это обратил внимание Марно и всю дорогу недовольно бурчал о порче хозяйского имущества. Молот его не слушал, он шел и удивленно крутил головой, разглядывая висящие на стенах картины.
Живописцы запечатлели каждого из рода Шернон, и эти знатные господа недовольно провожали нас взглядами. Им точно не нравилось, что в их родовое имение занесло таких неотесанных, погрязших в грехах, невежестве и разврате простолюдинов, как мы. Они зло сверкали глазами, но ничего не могли с этим поделать, тяжелые рамы крепко удерживали высокородных господ на стенах.
Иногда Молот останавливался и рассматривал портреты, в основном герцогинь. Я уже давно не обращаю на них внимания, привык, но Молот, он не мог, был не в силах удержаться от разного рода комментариев. За некоторые мне приходилось краснеть, а Марно и вовсе начинал писать кипятком, но тихо, под себя. Воспитание не позволяло ему открыто проявлять эмоции.
Наконец
– Ничего домишко. Почем снял?
– Это дом герцога Восбурского, – не понял шутки Марно. – Скоро будет обед, – сказал он мне. – Извините, на вас мы не рассчитывали, – добавил он и, метнув в широкую спину Молота злобный взгляд, удалился.
– Славный старикан, – заметил Молот и добавил, обращаясь ко мне: – Ну так чего звал?
– Ты как? – спросил я. – В смысле здоровья?
– Ничего, оклемался! Поди сюда, обниму, сам почуешь.
Не хотелось мне с ним обниматься, вообще ни с кем не хотелось, впрочем, окажись тут Адель, я бы еще подумал. Но ее не было, и я посчитал за лучшее обойти стол и рухнуть на стул, подальше от брата.
– Да ты садись, – сказал я ему. Он сел, сбросив плащ на пол у ног.
Молот есть Молот, он никогда не меняется, и стоит его заштопать, как он набирается сил и становится еще крупнее, словно все, что утекло из него через рану, возвращается к нему в тройном размере. Но если не считать его неестественных, с непривычки, размеров, то он не изменился, разве что волосы немного отрастил, а так все тот же. Широченные плечи, хитрые карие глаза, широкие скулы, злобная усмешка и, конечно, два молотка на концах рук, мирно покоящиеся на столе.
– Так че звал? – спросил он.
– Соскучился, – ответил я. И глянул на стоящих в дверях Треску и Карманника. – Вы чего, ребята, садитесь! – Они помотали головами и остались стоять у входа. Я не стал гадать, что с ними происходит.
– Слухи, знаешь, разные ходют, – ответил за них Молот, взглянув на меня так, что у меня на спине выступил холодный пот.
– Это какие? – стараясь согнать оцепенение, я подался вперёд и встретился с наглым взглядом Молота.
– Разные о тебе слухи, – осторожно проговорил Молот и почесал за ухом. – Последние заставляют меня стыдиться, что ты мой брат.
– Не понял.
– И не поймешь. Пока. Они тебе потом расскажут. Ну и?
– В хреновую историю я вляпался, брат, – после минутной паузы, ушедшей на попытку сообразить, что имел в виду Молот под разными слухами, проговорил я. – В очень хреновую. – Я решил не лукавить и рассказать все как есть, нужно только повод найти или разговор к этому подвести. – Мне помощь твоя нужна. – Я ждал, пока он спросит, он ждал, пока я сам скажу. – Что происходит на границе? Слышу всякое, не знаю, чему верить.
– На границе? – переспросил Молот. – Хреновы наши дела на границе. Форты полупустые, а возле них мнутся армии. Аринцы к нападению готовятся, но мне кажется, что они ждут чего-то. То ли приказа, то ли новостей каких. Ну хрен с ними. У меня свои проблемы. Людей у меня нет. Вообще нет. Если наберу сотен пять, это уже праздник. И командовать ими некому. Архарег вывез всех на эту войну, – он невесело усмехнулся, – и застрял в Пааре.
– Черта с два он застрял, – вырвалось у меня.
– Поясни, – потребовал Молот.