Слуга короны

Швец Дмитрий

Мы переглянулись. Гробовщик пожал плечами и для убедительности развел руками. Да я и сам уже догадался, что он тоже ни хрена не понимает. Я тяжело вздохнул, скрипя, словно старый дуб на ветру, поднялся, сделал три отделяющих меня от Лероя шага и, положив руку ему на плечо, спросил:

– Что с тобой?

– А? – поднял он на меня пустые глаза. – Извини, я задумался, – он встряхнул головой, – ты что-то сказал?

– Да так, ничего, – я пожал плечами. – Мы тут обсуждаем наши дальнейшие действия.

Вру! Ни хрена мы не обсуждаем, просто сидим, треплемся ни о чем, но герцогу это знать не обязательно. Мы

бы обсуждали, если бы было что обсуждать. Никто из нас и понятия не имеет о том, что делать дальше. Как и о том, что вообще происходит. Единственное, что абсолютно ясно, так это то, что мы в дерьме по самое…

– И до чего дообсуждались? – все таким же пустым голосом осведомился он.

– Ни до чего, – пожал я плечами. – Ясно только одно – кому-то из нас придется ехать в Лесфад, но что в это время делать остальным?

– Да, надо что-то делать, – поддакнул герцог и вновь погрузился в раздумья.

– Да проснись ты! – рявкнул я и как следует тряхнул его. – На кой хрен ты выводил нас из запоя? Хотел сэкономить запасы своего вина? Так мы могли бы его у тебя купить. Ты же сам призывал нас не сидеть сложа руки. Сам говорил, надо что-то делать. Сам бегал и кричал, что вся эта заваруха так просто не кончится и не сойдет с рук, тем, кто ее затеял. Так проснись и, мать твою, поговори с нами!

– Надо что-то делать, – тупо повторил Лерой мои слова и очнулся. – Да, – сказал он окрепшим голосом, – надо делать. В Лесфад, говоришь, поехать – это хорошо. Надо предупредить и короля, и князя. Кто поедет?

– Я поеду! – Ну куда я лезу со своей отвагой. – Меня там знают. И князь мне кой-чем обязан.

– Ты что, Медный? – встрял в разговор Треска. – Это же самоубийство!

– А что в нашем положении не самоубийство? Просто так сидеть тоже нехорошо. Всю жизнь так не просидишь, да и герцогу нас кормить и терпеть тоже, я думаю, малоприятно. – Я взглянул на Лероя, его лицо не выражало ровным счетом ничего, он смотрел на меня и, казалось, не видел. – Рано или поздно нас все одно поймают, – осторожно продолжил я, – как ты ни прячься. Да и что они мне там, в этом Лесфаде, сделают?

– Повесят, – не поднимая головы от стоящей перед ним тарелки с похлебкой, ответил Следопыт, – или в болоте утопят, или еще чего сотворят. Я думаю, у князя фантазия богатая и всяких кровожадных идей у него хватит не на одного такого, как ты, со всем дерьмом. Надо же чем-то заниматься среди этих болот, – он вздохнул и грустно добавил: – Убьют там тебя. Или ты все еще думаешь иначе?

– Да я вообще не думаю.

– Вот это точно, – кивнул Следопыт, – и не думал никогда.

– Святые ляжки! – Это уже Окорок. – Нет, Медный, так не пойдет. Ты единственный среди нас живой да толковый офицер. – Он бросил быстрый взгляд на блуждающего среди своих мыслей Лероя и, поморщившись, посмотрел на меня. – Ты меня понимаешь. Давай пошлем кого менее значимого. Меня, например. Я человек маленький, к тому ж калека, – он потрогал повязку на глазу, – убьют меня, так невелика потеря. Обо мне даже плакать некому, – невесело усмехнулся он.

– И кого ты там знаешь? – спросил я. Окорок выпучил глаз и раскрыл рот, не издав ни звука, и я сам ответил на свой вопрос: – Никого. А я знаю самого князя. Так что тут спорить бесполезно.

– Жаль, Валет утоп, – обронил Следопыт, – а то б его послали.

– Если

ты не бросишь пялиться в тарелку, тоже утопнешь, – прорычал я. – Взял еду, так жри!

– Да не хочу я. – Следопыт отшвырнул тарелку.

– Есть еще какие предложения? – спросил я, обводя взглядом серые задумчивые лица. – Нет? Ну тогда и спорить не о чем. Я поеду!

– Ну и что ты там будешь делать? – спросил Следопыт.

Сволочь, всегда ему надо вернуть командира на землю. Я то уже обрадовался одержанной победе, но не тут-то было.

– Найду князя, расскажу ему все. А дальше пусть он сам решает. У него голова привычна к таким головоломкам, а мне проще рассказать ему все и следовать его указаниям.

– И что ты ему скажешь? Что где-то, а где ты не знаешь, есть девочка, которую все вокруг считают дочерью графа. А все почему? Потому что она похожа на одну тетку, которую ты в глаза не видел, да еще потому, что Грамаль тебе об этом сказал. Так ты себе это видишь?

– Ну почти, – пришлось признаться мне.

– Надо знать, где она, чтоб туда ехать, а мы не знаем, – подытожил Следопыт.

– Я вот чего не пойму, – задумчивым басом зарокотал Гробовщик. – Чтоб государством управлять, ну или хотя бы областью, да даже городом или селом, знания надо иметь. А Аделька, извини, Медный, она же тупая. Даже этикета не знает. И не умеет ничего. Нет, для деревенской девки у нее голова дюже светлая, но в управлении…

Все уставились на него так, словно он открыл все секреты мироздания. Неприятно это признавать, но Гробовщик прав, чертовски прав. Высшее общество, насколько мне удалось его узнать, не приемлет в своих рядах людей, которые не умеют быть жесткими и не знают, как и в какой ситуации себя вести. Адель, как бы она ни была мила, не могла с ними тягаться. Ее должен кто-то обучить и все объяснить. Хотя бы азы. Тетя Шепот явно не могла дать ей всего этого. Конечно, наука Шепот ничуть не хуже, а для женщин даже более важна. Но «как вытянуть из мужика побольше денег» во дворце, боюсь, не сработает. Не потому ли Шепот просила полугодовую отсрочку у человека в дорогих сапогах?

Где-то в глубине сознания заворочался червячок догадки, и, еще не вполне осознавая ее, я пробормотал:

– Кажется, я знаю, где она.

– Где? – разом завопили все и, ожидая ответа, вперили в меня взгляды.

Я не отвечал, обдумывая свою догадку. Как она там сказала? «Я заключила очень выгодную сделку, теперь мне долго не придется думать над заработком». Вот идиот, мог бы и сразу догадаться. Шепот встречается с галантным обалдуем в дорогущих сапогах, за стеной, может, даже в ее саду, а Таурелия заключает выгодную сделку. Кретин, я чуть не упустил единственный шанс найти Адель.

– В Длалине, – осторожно, боясь испугать мечущуюся по голове мысль, сказал я, – есть женщина, которая обучает молодых аристократок со всей страны. Я думаю, Шепот отвезла ее туда.

– Ну есть такая, – оживился Лерой, видимо, он знает, о ком я говорю. – Весьма молода, безумно красива, наглая до ужаса, жадна до денег, но дело свое знает хорошо. А ты-то ее откуда знаешь? – сощурив глазки, спросил он.

– Ну, скажем так, я с ней познакомился, когда мы заняли город.

Трепа, не в силах сдержаться, хохотнул, и его единственное ухо очень хитро покраснело, остальные ограничились понимающими улыбками.