Служанка
Шрифт:
Сердце тоскливо заныло. Вспомнился шумный и многолюдный Оленден, его широкие проспекты и богатые особняки, дорогие современные экипажи и магические повозки. Стобард ни в какое сравнение не шел с главным городом империи.
Штефан еле слышно выругался. Прошло уже больше седмицы с его возвращения на родину, а он все никак не привыкнет к местной бедности и разрухе. Будто в другое время попал.
– Ох, и погодка! – донесся до него хриплый голос Кражича.
Штефан обернулся.
Бранко, задрав голову, недовольно смотрел на серую муть, притворяющуюся небом. Конь под ним тихо всхрапывал.
– Привыкай, –
– И за что ж Создательница Стобард так невзлюбила? – проворчал друг, поднимая воротник дорожной куртки.
– А она над нашими землями не властна, – пришпоривая коня, хмыкнул Штефан. – Тут Скарог правит, а у него для каждого немилостей с лихвой отмеряно.
Он смахнул со лба противную морось и крикнул другу:
– Шевелись, Бранко, иначе на обед к наместнику опоздаем.
– Думаешь, нас там ждут?
Кражич догнал его и пристроился рядом. Выложенная черным бренским камнем дорога стала шире, позволив им свободно ехать вдвоем.
– Сегодня срединник, в этот день в особняке вся местная знать собирается, так ещё со времен деда заведено было, – ответил Штефан.
Он вспомнил, как лорд Вацлав собирался на эти встречи. Дед готовился к ним загодя. С вечера просматривал отчеты, делал для себя пометки, сверялся с учетными книгами. А на следующий день вставал раньше обычного, мылся в бане, надевал свой лучший камзол и велел закладывать карету. «Без хозяйского пригляда ни дом, ни город не выстоят, – любил повторять дед, заставляя Штефана терпеть ежеседмичную повинность. – Запомни, внук, холопам твердая рука нужна, даже если эти холопы высокие должности занимают».
– Не боишься, что за столько лет все изменилось? – в голосе Кражича прозвучало недоверие.
– В Стобарде перемен не бывает, – усмехнулся Штефан. – Здесь веками традиций держатся. Знаешь, как тут любят говорить? Обычай старше закона. Вот так.
– Ну, положим, у нас в Авертине традиции тоже чтут, – вспомнил родину Бранко. – Особливо, ежели они веры касаются или, скажем, семьи.
Друг неожиданно замолчал, и Штефан понял, что тот о своей неверной невесте подумал.
– А помнишь, как мы в Герцвене квартировали? – поспешил он перевести разговор. – Вот уж где традиции, так традиции!
– Еще бы не помнить! – воодушевился Кражич. – Каждому победителю ежегодных бегов бочку пива и девушку впридачу. Эх, хорошие времена были…
За разговорами они миновали ворота и, въехав в город, направились по главной улице к особняку наместника.
Штефан огляделся. За годы его отсутствия ничего не изменилось. Все те же невысокие двухэтажные домишки, похожие, как близнецы, прилепившиеся друг к другу стенами, словно родные. Все та же мощеная брусчаткой дорога. И все тот же аромат можжевельника, бражки и выпечки, доносящийся из открытых окон кабачков.
– Это что же, наместник тут вместо тебя всем заправляет? – рассматривая выцветшие вывески лавок и пивных, спросил Бранко.
– Еще один обычай, – кивнул Штефан, отмечая, что фасады выглядят облезлыми, словно побитая молью одежда. Бедно живут люди. Непростительно бедно. – Когда Кроны были королями, в каждой области Стобарда правил королевский ставленник. Времена изменились, королевства больше
– И сколько у тебя таких наместников?
– Пятеро. По числу крупных городов графства.
– И все подчиняются Кронам?
– Да.
– Выходит, Ваше сиятельство, вы тут как были правителем, так и остались, – усмехнулся Бранко.
– Формально, – хмыкнул Штефан. – А на деле никто даже не помнит, как я выгляжу.
– Вот сейчас и вспомнят, – ухмыльнулся Бранко, и лицо его озарила улыбка, с которой друг обычно на самые непредсказуемые дела шел. – Ох, чувствую, тут тоже скоро головы полетят! Как думаешь, они уже знают о твоем возвращении?
– Вряд ли. Сам видишь, дорога какая. По такой грязи далеко не находишься, мы и то три часа потеряли, а повозка с провизией в Белвиле только раз в десять дней появляется, так что некому было доносить, что в замке делается.
Штефан придержал коня и остановился у высокого добротного особняка, парадное крыльцо которого выходило прямо на площадь Ахенве.
– Видишь, экипажей сколько? – спешиваясь, спросил он. – А ты говоришь, переменилось… Сколько бы лет ни прошло, а тут все одно и то же, ничего не меняется.
Он привязал коня к деревянному столбу и грохнул кулаком по двери. Спустя пару секунд та медленно приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянул длинный нос.
– Лорд Драговец не принимают, – раздался гнусавый голос, и дверь попытались закрыть, но Штефан не позволил. Он легко потянул на себя створку, отодвинул с порога тщедушного плюгавенького дворецкого и вошел в дом.
– Идем, Бранко, – позвал он друга. – Посмотрим, чем таким важным наместник занят, что своего господара встретить не пожелал.
За его спиной что-то упало. Штефан обернулся.
– Ваше сиятельство, простите, не признал, – залепетал дворецкий, пытаясь протиснуться мимо Кражича. На полу Штефан заметил осколки фарфоровой вазы. – Его милость сейчас обедают. Я немедленно доложу о вашем приезде.
– Не нужно, – остановил его Штефан.
– Не торопись, дружок, – Бранко попридержал рвущегося вперед дворецкого. – Его сиятельство дорогу знает.
– Но… Его милость… Без доклада… – заюлил перепуганный старик.
Штефан не стал слушать бессвязный лепет и пошел к столовой, которую помнил по прошлому визиту в Стобард. Он тогда приезжал на похороны отца и заехал потом к наместнику, обговорить новые пошлины и сборы. Интересно, Драговец все такой же толстый боров, каким был двадцать лет назад?
Ответ на этот вопрос Штефан получил уже спустя несколько минут. Стоило ему войти в большую заполненную людьми столовую, как он тут же вычленил среди гостей тучную фигуру хозяина дома. Кастимир стал еще толще и уродливее, чем он помнил. Наместник сидел во главе стола и с аппетитом обгладывал баранью ногу. Руки и губы его лоснились от жира, на щеках ярко алел румянец, толстые, унизанные перстнями пальцы цепко держали добычу. Справа от него сидела молодая, красивая женщина в дорогом шелковом платье, слева – щуплый мужчина с узким, вытянутым лицом и тонкими, почти бескровными губами. Штефан узнал в нем наместника Старкона, Стрена. Напротив разместился Крейчек, глава местной гильдии купцов. Справа от него сонно клевал носом Прачек, владелец нескольких подворий для бедных, а рядом с ним сидел судья Пиверень.