Служанка
Шрифт:
На стол лег толстый фолиант.
– Это тебе образец для примера, – сказал управляющий, перелистывая разлинованные страницы. – Здесь пишешь число и месяц, ниже указываешь дневные расходы.
Я вопросительно посмотрела на дана. Откуда ж мне знать эти самые расходы?
– Цифры у старшей будешь брать, – пояснил тот и поморщился.
Видно было, что Салта ему не нравится и говорить о ней он не расположен.
– Сегодня запишешь вот это, – дан Кражич положил передо мной заполненную угловатым почерком бумагу. – А с завтрашнего дня придется самой сведения добывать, – он сделал паузу и уточнил: – Вопросы есть?
Я пробежала
– Если старшая заартачится, говори мне, я сам с ней разберусь, – сказал дан Кражич и озабоченно нахмурился. – Ладно. Садись и пиши. Поглядим, что у тебя получится.
Я села за стол и взялась за перо. Рука ещё немного ныла, но уже не так сильно, как раньше. Буквы ложились на бумагу ровно, без усилий.
Управляющий постоял немного, наблюдая, как я заполняю колонки, хмыкнул непонятно чему и пошел к выходу.
– Сегодня здесь поработаешь, а с завтрашнего дня найдем тебе что-нибудь подходящее, – пообещал он. – Раз в седмицу будешь подводить итоги и ко мне на доклад приходить. Посмотрим, как справишься.
Он уже почти дошел до двери, но потом обернулся, с сомнением посмотрел на меня и спросил:
– Ты считать-то умеешь?
А не поздно ли дан Кражич спохватился? Надо было раньше спрашивать, когда на новую должность меня определял. А он только сейчас узнать озаботился. Интересно, почему? И что это за назначение такое странное?
– Илинка? – переспросил управляющий.
Я торопливо кивнула. Еще бы не уметь! Сестра Драгомира меня всегда в пример ставила, она считала, что моя любовь к арифметике достойна похвалы и подражания. «Берите пример с леди Скерци, – говорила сестра остальным воспитанницам. – При своих природных способностях к точным наукам она проявляет завидное прилежание. А это много значит. Мало иметь талант, нужно еще и развивать его, побеждать лень, трудиться». Я вспомнила худое, с тонкой желтоватой кожей лицо сестры Драгомиры, ее серьезные серые глаза, высокую худощавую фигуру, низко надвинутый на лоб белый покров…
– Ладно, разбирайся тут, – густой бас дана Кражича заставил меня забыть о прошлом и вернуться в настоящее. – Если будет что непонятно, приходи, объясню.
Управляющий пригладил кончики своих мудреных кос и бросил на меня задумчивый взгляд. Мне почудилось, что дан хотел что-то добавить, но он только нахмурился и вышел за дверь. А я дописала в крайней левой колонке имена слуг, отложила перо и огляделась вокруг. Дан Кражич выбрал под свой кабинет одну из отремонтированных комнат на первом этаже. Мебели в ней было немного: добротный письменный стол, стул, на котором я сидела, высокий шкаф, забитый книгами и бумагами, два кресла у окна, между ними ещё один столик, только маленький, на нем графин с вином и пара бокалов. И часы большие в углу. А штор нет. И пол голый, без ковра, только доски свежевыкрашенные блестят. Все просто и без изысков, как и сам управляющий.
Я окунула перо в чернильницу и продолжила писать. Часы уютно тикали, в камине дрова потрескивали, в воздухе аромат хвои витал, и это неожиданно напомнило мне келью Паницы. Наставница тоже всегда сосновыми поленьями печь топила, от них точь в точь такой живой дух шел.
«Вот выйдешь замуж за своего Дамира, –
Тут мои мысли снова вернулись к лорду Штефану, и я задумалась. Кто ж ему зла желает? Кто ненавидит до такой степени, что даже на смертельное колдовство решился? Из слуг вряд ли кто магией владеет, я бы почувствовала. Но тогда откуда наговор взялся? Да еще и такой сильный!
Я вспомнила, как правую руку ледяным огнем обожгло, и поморщилась. Не везет ей сегодня. То в чужую злобу влезет, то арну попадется… Эх, как же не вовремя он вернулся! Еще немного, и я бы сумела с проклятием разобраться, а теперь думай, как его вывести, чтобы лорд Штефан ничего не заподозрил. Может, как убираться пойду, у порога ведро поставить? Захочет арн войти, оно и загремит, предупредит, поможет от кровати отойти. Или лучше выждать, пока граф из замка уедет?
Голоса, раздавшиеся за дверью, заставили меня отвлечься от размышлений.
– Уверен, что сработает? – очень тихо спрашивал какой-то мужчина.
В душе нехорошее предчувствие заворочалось, и я настороженно прислушалась.
– Не сомневайтесь, – отвечал второй. Его голос показался мне смутно знакомым, где-то я его уже слышала. – Сделаю все так, что комар носа не подточит, или, как в Стобарде говорят, никто запах крысы не учует.
– Смотри, если кто-нибудь заподозрит…
– Обижаете! Никто не догадается. Порошок легко в вине растворится, через пять минут и следа не останется.
– Проследи, чтобы арн выпил.
– Не волнуйтесь. Лорд Штефан завсегда перед сном бокал иргинского пьет.
Я вспомнила стоящий на столе в спальне у арна графин с вином, и душу сдавило нехорошее предчувствие.
– Вот, держи.
За дверью что-то звякнуло.
– Сделай все, как нужно.
– Не извольте беспокоиться.
В коридоре послышались удаляющиеся шаги, а потом все смолкло.
Я вытерла о фартук вспотевшие ладони и задумалась. Арна снова пытаются убить. Мать-Создательница! И что мне делать? Рассказать дану Кражичу? Или попытаться самой злодеев выследить? Нет, самой нельзя. Если граф меня в своей комнате застанет, да еще и с отравленным вином, точно убьет. Лучше управляющего найти и ему все объяснить, а уж он пусть арну докладывает. Только бы успеть...
Я быстро набросала на бумаге то, что слышала, выбежала из комнаты и помчалась по коридору.
– Куда несешься, сварнова дочка?
Салта, будь она неладна, словно из-под земли выскочила. В руках у нее было то самое ведро с тряпками, что я Станке отдала. И как старшая успевает? Следит она за мной, что ли?
– Я тебе чем велела заниматься? – завелась злобная баба. – Ты почему в комнате у милорда не убралась?
Я попыталась знаками объяснить, что наведу порядок в покоях во время обеда, но старшая не обратила на мои объяснения никакого внимания.