Служители темных сил

Брукс Терри

Он не стал восстанавливать заклинания, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и зашагал по проходу.

Туманы почти мгновенно поглотили его, но эта сырая пелена уже не была такой плотной, как раньше, когда он проверял прочность защитных барьеров. Что-то еще было не так, имелось какое-то неуловимое отличие, но он пока не мог определить, в чем именно оно заключается. Сидер упрямо продвигался вперед, с такой силой сжимая в руках черный посох, словно это был спасательный круг; он почти ничего не видел и не слышал и отчетливо сознавал, что впереди его может поджидать засада. Инстинкт

должен был предупредить его, но слепо полагаться на него Сидер не мог. В такой ситуации можно было ожидать чего угодно.

Он замедлил шаг, вглядываясь в стену тумана, пытаясь уловить малейшее движение или признаки чьего-либо присутствия, но ничего подозрительного не заметил. Руны на его посохе, которые непременно засветились бы, если бы ему угрожала опасность, оставались темными. Он двинулся дальше, внезапно сообразив, почему туман показался ему другим, — теперь он был теплее, чем раньше. Да и сам воздух, похоже, прогрелся. Серый Страж находился на высоте в несколько тысяч футов над долиной, оставив далеко внизу линию снегов, а ведь в долине сейчас стоит лютый холод; здесь же, в проходе, потеплело градусов на тридцать, не меньше.

Он потряс головой и продолжил путь.

Ущелье, по которому он шел, петляло среди нагромождений скал, укрытых снегом и слоями тумана. Он не видел ни неба, ни горных вершин, как и не различал ничего впереди или позади себя. Ему казалось, что земля под ногами постепенно поднимается, а потом опять становится ровной. Если бы порядок вещей, сохранявшийся неизменным на протяжении последних пяти веков, не нарушился бы, то сейчас туманы уже завернули бы его обратно, отправили бы к тому месту, откуда он начал путь. Или попросту поглотили бы его, как случалось с теми, у кого не было магии, которой обладал он, и его уже никто и никогда не увидел бы.

Но он не повернул назад. Ему удалось продвинуться намного дальше, чем раньше, и он уже начал верить, что на сей раз пройдет до самого конца.

Он будет первым, кому это удастся за последние пять столетий. Одна только мысль об этом ошеломила его.

Впереди незаметно посветлело. Поначалу Сидер Амент подумал, что это ему только кажется, что это всего лишь игра его воображения и что он выдает желаемое за действительное. Но светлое пятно разрасталось, и Серый Страж понял, что выходит из густой мглы и скоро увидит, что находится за ней. Он машинально замедлил шаг, по-прежнему остерегаясь внезапного нападения.

Неожиданно туман начал рассеиваться, и вот он прошел сквозь его последние рваные космы, ступил на неровный уступ — и у него перехватило дыхание.

Взору его предстали горные цепи, убегающие к самому горизонту. Их острые, иззубренные пики купались в лучах заходящего солнца, которое раскрасило западную часть неба в малиновый, кроваво-красный и лазурный цвета, настолько яркие, что на них было больно смотреть. Позади него и над головой ночное небо жадно поглощало последние проблески света, оно постепенно становилось бархатно-черным, густо утыканным звездами. Морозный воздух был свеж, прозрачен и чуть ли не хрустел на зубах. Он стоял совсем не там, где вошел в проход — туманы не завернули его обратно в долину.

Он прошел сквозь проход и оказался

в совершенно незнакомом месте.

Серый Страж пристально вглядывался в горный хребет, простиравшийся к западу от него. Одни горы поросли деревьями с густыми зелеными кронами. Другие, казалось, задыхались под завалами из мертвых стволов и кустарников, из-под которых проглядывала голая изуродованная земля, мертвая и безжизненная, как вчерашний день. Жизнь и смерть были рядом, как кусочки лоскутного одеяла. Впрочем, он понимал, что каждый такой «кусочек» тянется на многие мили. Он всматривался вдаль до рези в глазах, надеясь разглядеть какие-либо детали. Но ему не были видны ни озера, ни реки, ни хотя бы крошечный участок ровной земли. Здесь были только горы, прибежище живых и мертвых, озаряемые пламенем заката, яркие цвета которого сияли на черном куполе неба.

Сидер Амент окинул внимательным взглядом ближайшие окрестности. Уступ, на котором он стоял, был плоским и широким; слева начинался крутой, неровный и усеянный камнями спуск, который уходил в расщелину между двумя остроконечными горами. Хотя в сгущающихся сумерках об этом трудно было судить, Серый Страж не сомневался в том, что в этом нагромождении скал должен быть проход. Если уж эти твари отыскали дорогу в долину, он обязан был найти путь наружу.

Но он не собирался делать это ночью, в неверном сумеречном свете на местности, которая была ему совершенно незнакома.

Он вернулся под прикрытие скал, поближе к тому месту, откуда вышел из долины, сел на камень и прижался спиной к скале, баюкая на коленях черный посох.

Долгое время он просто смотрел на раскинувшуюся перед ним территорию. Этот мир принадлежал его предкам, а теперь будет принадлежать их потомкам. Если они действительно захотят этого, разумеется. И если найдут в нем место для себя. Путь в будущее был усеян слишком многими «если». Но вот оно открылось ему — будущее, которое, как они всегда знали, однажды распахнется перед ними.

Он окинул взглядом горизонт, поражаясь неохватности раскинувшихся просторов. А ведь он видел только то, что попадало в его поле зрения. Он даже представить себе не мог, насколько новый мир окажется больше привычной для них долины. Впрочем, этого никто не мог представить. Когда его соотечественники увидят это собственными глазами, они будут поражены ничуть не меньше, чем он. Серый Страж вдруг подумал: а будут ли они соответствовать тем требованиям, которые этот новый мир предъявит к ним? И сможет ли соответствовать им он сам?

Продолжая раздумывать над этим, он не заметил, как провалился в сон.

Он проснулся на рассвете, когда небо над неровной линией горной гряды едва-едва начало сереть. Впереди еще клубилась ночь, и там буквально физически ощущалась пустота и неприкаянность этих земель. Порывшись в своем заплечном мешке, Серый Страж достал вяленое мясо и быстро позавтракал, глядя на то, как солнечные лучи постепенно высвечивают острые углы и обрывы, ждавшие его впереди. К тому времени, когда он покончил с завтраком и заново уложил в мешок свои немногочисленные пожитки, уже достаточно рассвело, чтобы он мог отправиться в путь.