Служители зла
Шрифт:
— «Нарнию», — попросил Павлик. — Про Аслана.
Она вдруг так остро ощутила его беззащитность: «Господи! Ему ведь нужен Аслан, чтобы было кому защищать малыша во сне!»
— Хорошо, — согласилась она и, достав книгу, начала читать.
Она читала долго, сама увлекшись моментом создания Нарнии странным львом. С трудом сдерживая слезы, потому что поющий при создании Нарнии лев был прекрасен до невыразимости, она дочитала это почти до конца и, лишь уловив мерное дыхание малыша и поняв,
Оказавшись в своей комнате, она снова достала диск с Анни Леннокс. Сейчас ей почему-то ужасно хотелось снова послушать «Sweet dream», и она нажала клавишу «Play».
Забравшись на кровать с ногами, достала «Нарнию» и попыталась углубиться в чтение. Но читать она уже не могла. Веки сами опустились, став свинцовыми от впечатлений сегодняшнего дня.
«Я только немного вздремну, — сказала она, погружаясь в сон все глубже и глубже, — и опять проснусь. Потому что спать мне совсем не хочется…»
Павлик проснулся уже ночью, когда вернувшиеся родители спали и на небе виднелась белая, как растопленный воск, луна.
Он хотел в туалет.
Вставать ужасно не хотелось, но он был большой мальчик, и ему не хотелось сделать это нечаянно в постели. Поэтому он собрал все свое детское мужество и поднялся. Нащупав ногами меховые тапочки, прошлепал туда и обратно.
Забрался назад под одеяло и, успокоившись и согревшись, уже начал засыпать, как вдруг совершенно четко услышал детский голос.
Ребенок плакал где-то рядом.
Почти рядом с ним.
Он вскочил на кровати. Огляделся.
«Наверное, это у соседей», — решил он, немного успокоившись.
Ему до смерти хотелось добежать до родительской спальни и зарыться там, посередке, между мамой и папой, которые могли защитить его от ночных страхов.
Но он сдержался. Папа скажет, что Павлик уже достаточно взрослый мальчик. Он должен спать один.
Потом…
О боже! А потом он окончательно запретит Павлику смотреть его любимые страшилки. «Вот, — торжествующе скажет папа, — я же говорил, что это ни к чему хорошему привести не может!»
Представив себе такое мрачное будущее, Павлик твердо решил справиться с этим сам, без помощи взрослых. Он окончательно успокоил себя, решив, что ребенок плачет в соседнем доме, и начал засыпать.
Сон пришел почти сразу и был какой-то странный. Там женщина, одетая в черное, шла с ребенком, и на ее лице сияла странная торжествующая улыбка. А за ней бежала другая тетенька, в ночной рубашке, растрепанная, и кричала, что это ее дитя, что она должна отдать ей назад ее дитя, а потом…
Потом все это провалилось куда-то, и Павлик снова открыл глаза.
Расплывчатая
Присмотревшись, он узнал ту самую женщину, которая уходила с чужим ребенком. «Какое странное продолжение сна», — подумал он, даже не успев испугаться.
Женщина сделала шаг в его сторону и усмехнулась.
Теперь Павлик увидел, какая она отталкивающе красивая. Все в ней было слишком правильно и слишком совершенно.
— Почему ты не спишь, мой маленький? — ласково проговорила она, не сводя с него жадных глаз, от взгляда которых Павлику стало тошно.
— Я? — Он облизнул пересохшие губы, пытаясь вжаться в стену. — Кто вы такая? Что вы тут делаете?
— Я живу здесь…
Женщина сделала к нему еще один шаг.
— А… как вас зовут?
Она вздрогнула. Отступила к стене. И вдруг ее красота стала отвратительной расплывающейся маской. Она что-то зло зашипела — Павлику стало страшно, ведь он опять сказал что-то не так. Невежливо. Во всяком случае, этой женщине очень не понравилось что-то в его вопросе. Наверное, ее нельзя спрашивать об имени, решил он.
Страх ворвался в его сознание, когда она начала таять в воздухе. Только теперь он вдруг понял, что это — монстр из его страшилок, а может быть, кто-то куда страшнее этих глупеньких монстриков.
Он закричал. Закричал так, как только мог закричать:
— Душка! Помоги!
Где-то рядом хлопнула дверь. Послышались быстрые шаги. Душка стояла на пороге его комнаты, в своей длинной белой рубашке сама напоминая привидение. Однако лицо ее выражало решимость, а в руке сиял медальон, подаренный ей бабушкой.
— Что случилось?
Она подошла к мальчику и, без лишних слов поняв, что он перепуган, присела рядом, прижимая его головенку к своей груди.
— Тебя что-то испугало?
— Да, — признался мальчик и уже начал рассказывать о странной черной женщине, как вдруг почувствовал, что кто-то запрещает ему делиться этим с Душкой, потому что, если Душка узнает, ее убьют, как Мишу, или сделают еще что похуже, поэтому он указал рукой на шкаф и пробормотал: — Там кто-то был…
Душка храбро прошлепала босыми ногами к шкафу и открыла дверцу.
— Никого, глупыш. Зря ты так боялся.
Он кивнул, облизнув пересохшие губы. Душка уже собралась уходить, но, взглянув в его умоляющие перепуганные глаза, передумала и сказала:
— Знаешь что? Мне тоже страшно одной. Поэтому я останусь здесь, ладно?
Он кивнул с видимым облегчением. Она забралась в его кровать и обняла его покрепче.
Через какое-то время он заснул снова. А еще немного погодя и уставшая от мыслей и опасений Душка сдалась на милость сну, попросив его только о милосердии.