СЛВ 2
Шрифт:
— Посмотрим, — не стал спорить Далин, что было на него не очень похоже. — Все поели? Тогда ходу, не стоит заставлять Лару ждать. Лучше в случае чего на крылечке посидим, не растаем.
Все снова молча с ним согласились, я быстро запихнул в себя последний кусок мяса со дна тарелки и схватился за остывший ровно так, как я люблю, чай всё с той же жимолостью. Антоха, слышавший слова Лары про пирожок, отнёсся к делу основательно. Он налил горячего супа в небольшой походный термос, от души нагрёб расстегаев в большой пакет, набросал в сумку ещё каких-то разносолов из холодильника, нарезал хлеба,
Уже на улице я перехватил у него этот чайник, заработав благодарность в личное дело. Кирюху мы оставили на хозяйстве, хотя он, деловой такой, намылился было с нами. Далин напомнил ему про обязанности трюмного, про спящую Лариску и домовой, пристыженно пискнув, рванул оберегать корабль.
В странных вечерних сумерках мы гуськом пошли по тропинке, заодно вытащив из беседки закончившего писать отца Анатоля, вот чёрт, как же его всё-таки там? По времени судить, солнышко ещё стояло над горизонтом, но здесь, у берегов Медвежьего озера, скалы обрубали солнечный свет. Красиво тут, конечно, и от ветра защита есть, но слишком уж нарочито-уединённо. А зимой так вообще тоска, хотя душу израненную лечить, наверное, самое то. Маленький и очень уютный мирок получается, отгороженный от бед и ураганов большого мира надёжными скалами.
Я во все глаза рассматривал приближающийся дом Лары, да и не я один. Сквозь кустистые, густые деревья уже можно было разглядеть очень красивое, но строгое строение в северных традициях. Странное дело, ведь подспудно я ожидал увидеть пряничный домик, не меньше.
В истинном же зрении всё сквозило самой разнообразной магией, и я понял, почему воинствующие монахи, если этих упырей можно так назвать, не смогли к нему подобраться. Хватило им ума не лезть на рожон, да и любой другой нормальный человек поступил бы так же. Честное слово, на минном поле я чувствовал бы себя в большей безопасности, чем здесь.
Охранные и сторожевые амулеты, заклинания и проклятия висели тут и там, и даже Далин с Антохой сбились с шага, недоумённо на нас поглядывая, кожей чувствуя вновь включенную кое-где защиту.
— На тропинке безопасно, — успокоил их Арчи. — Но будьте осторожны, прошу вас. Ты, Далин, держись за моей спиной, а ты, Антоха, за Артёмом. Целее будем. Штурман, не зевай, на тебе еще и отец Никодим!
Движением руки он зажёг все магические фонарики в волшебном, не могу подобрать другого слова, саду, чтобы никто не навернулся, разглядывая все эти чудеса. Не обращая никакого внимания на то, что на дворе стояла северная поздняя весна, здесь уверенно царило жаркое южное лето. Ровному густому газону я бы смело дал лет двести, до того он был ухожен. Невиданные мной раньше деревья уверенно тянулись к небу, не боясь ничего.
И с ещё большим удивлением я заметил за домом самую настоящую осень. Одинокую каменную дорожку с коваными черными скамейками окружали яркие жёлто-красные клёны, в глаза бросались гроздья рябины и прочее осеннее великолепие.
— У бабули тут много чего, — путано объяснил нам Арчи. — Я и сам не того. Не всё понимаю, в общем! А вон там, за поворотом, моё любимое место с самого детства, если бы не эти долбаные пчёлы. Там у неё круглый год вишня цветёт и липы тоже. Запах — лучше не бывает! И,
Антоха невольно захихикал, а я всё смотрел и смотрел, пытаясь запомнить свои чувства и ощущения. Наверное, так и выглядит неведомый рай. Здесь скромно журчал ручеёк в каменных берегах, а над ним красовался ажурный мостик с фонариками на столбах. Несколько гамаков, качели под небольшим, но очень крепким и развесистым дубом, цветы и кусты, рыбки и птички — всё это имелось, и всего было в меру.
— Павлинов нету? — спросил Антоша, и теперь уже захихикал Арчи. — А чего, я слышал, очень красивые. Посмотреть бы!
— Привезём тебе павлина, — хлопнул юнгу по плечу Далин. — Порадуешь мамку. Та ещё птичка, к слову.
Мы поднялись на крыльцо дома и в нерешительности остановились. Притормозил даже Арчи, чего уж говорить о нас.
— Перекурим, — предложил он. — Только вон туда спустимся, не дай бог дым в открытое окно попадёт.
Развернувшись, мы тем же порядком в некотором облегчении спустились к не самой ближней лавочке у дома. Мне пришлось так и держать чайник в руках, потому что ставить его на землю или тротуарные камни я не захотел, остынет быстро да и в песке запачкается, а если на лавочку — так он её и сам сажей уделает.
Во все глаза я рассматривал дом, да и не я один. Впервые увиденные мной зеркальные широкие окна отражали ясное северное небо, и сумели пронять даже Далина.
— Вроде бы скромно, — показал он на дом Антохе, — правда? На первый взгляд?
Тот согласно и одновременно как-то несогласно кивнул. Почувствовал что-то наш Антоха в этой строгой красоте, но вот выразить не смог. Да и я, кстати, тоже.
— А между тем, — объяснял Далин уже и для меня, потому что я подошёл к ним, заинтересованный разговором. — Знающий человек враз челюсть уронит. Стёкла такие только эльфы делают, и даже моя семисотка пробить их не сможет, это я знаю точно, пробовал по молодости. А уж сколько они стоят — это даже говорить нескромно получается, нет у нас таких денег. Посеребрённые рамы из броневой стали на их фоне просто мелочь, их как раз каждый богатей может себе позволить. Вот только зачем они ему без этих стёкол?
Антоха подпрыгнул на месте, чтобы рассмотреть своё отражение в окнах высокого первого этажа, но гном его поймал и остановил, не любил он, когда отвлекаются.
— Идём дальше, — ткнул он рукой в стену. — Кирпич. Вроде бы мелочь, если не знать, что их у нас в горах вручную делают, и каждый из них даже для неё рублей в пять серебром обошёлся. Не меньше, потому что для всех остальных он по семь идёт. Сверхпрочная керамика с серебряным порошком, обжиг саламандрами, а красивая поверхность просто бонусом.
Я, как был, с чайником в руках, подошёл к крыльцу и начал рассматривать работу гномских мастеров. Идеально ровные и одинаковые на вид кирпичи были немного пористыми, а вот на ощупь абсолютно гладкими и напомнили мне дорогущие древние вазы, которые мы как-то раз нашли. Да и цвет они имели себе самый настоящий кирпичный, ровно такой, какой надо. Я попытался пальцем поковырять светлый раствор между ними и не преуспел в этом, потому что не было в нем пор и трещин, и не поддавался он разрушению.