Смена
Шрифт:
– Так что же ты поехал тогда, если узнал, что тут настолько низкий порог попадания? Если уж все так убого? – Светлов скрестил руки на груди в ожидании ответа.
– Потому что это не я один так легко сюда попал. Потому что система отлажена. Потому что сюда годами так приезжают. Всю систему не изменишь. Так почему же тогда я один должен лишать себя возможности целое лето провести у моря, м?
– За систему не отвечай, ты за себя отвечай. Ты бы отказался. Кто-нибудь еще отказался. Вот вас уже двое, а там глядишь…
– "Кто-нибудь"! – Леша с грохотом обрушил сжатую пятерню на стол. – Ты видел этого "кого-нибудь" когда-нибудь? Нет таких! У нас весь ВУЗ так ездит по лагерям страны! Нет, ведь я боялся показывать здесь на "приемке" свою медкнижку, но когда даже местный терапевт не увидел ничего преступного в том, что у десятка человек, которые приехали со мной, одинаковые печати, одинаковые подписи от одного врача… Там ведь даже дата стоит одна и та же везде! Всем плевать, на самом
– Если тебя это устраивает, то не жалуйся тогда. Ничем ты не лучше.
– Ладно. Пускай. А как ты сюда попал? – Леша, как и любой пьяный в ноль, менялся в поведении за мгновение. Только что сидел и сетовал на систему. Секунда. Он растекся на кулаке, подпиравшем голову, периодически подбирая слюни, вытекающие из разинутого рта.
– Так же как все. Я честно это заслужил своими стараниями. В этом году с отличием закончил колледж, тренирую детскую сборную по футболу у себя на Урале.
– А сколько же тебе лет?
– Двадцать пять.
Слова Светлова очень сильно смущали Лешу, но почему именно он понять не мог. То сжимая, то разжимая пальцы, он с усилием проводил тяжелейшие расчеты.
– Двадцать пять… Почему ты только закончил колледж?
– Это долгая история.
– Мы разве куда-то спеши-и-им? – изумился Леша. Он даже не понял, что Светлов, таким образом, просто хотел плавно перейти с этой темы на какую-нибудь другую.
– Началось все тогда, когда мне было лет пятнадцать, – Светлов убедился, что вокруг никто не слушает, кроме Леши, да и тот не вспомнит завтра разговор, – друг детства привел меня в одну компанию, где все были старше нас. Они промышляли не совсем законными занятиями: вытаскивали аккумуляторы из машины, магнитолы, обносили квартиры летом, пока хозяева были в отпусках. Зарабатывали они этим делом очень неплохо. А мне что было делать? Я как узнал, что можно зарабатывать так, то к раздаче листовок возле торговых центров возвращаться мне не хотелось. Нашей семье нужны были деньги. Отца я никогда не видел, а мама болела. Я был полезен тем парням. Там, где они не могли пролезть, пролезал я. То, что не могли достать они, доставал я. Делились они со мной честно, никогда не смеялись надо мной, я себя чувствовал "в своей тарелке" в их кампании. Мы занимались этим около года. За этот год маме понадобилось удвоить количество лекарства, но я был способен ей их дать. Стал видеть ее реже из-за того, что мы увеличили количество краж. Я чаще был в чужих домах, чем в своем… Чем с мамой. Но из-за частоты краж, меня регулярно стали возвращать домой под конвоем. У мамы не было сил ругать меня, она лишь вздыхала. Эти вздохи разрывали мне душу, но я вновь убегал из дома, чтобы заработать на лекарства. Я верил, что вот-вот она пойдет на поправку. Это придавало мне сил. – Светлов говорил это с придыханием, еле слышно, шепотом. – Не редкий сон тогда восполнял мои силы, не энергетики, не адреналин от проникновения в чужие квартиры, а именно надежда на то, что скоро мы с мамой будем снова вместе гулять. Я верил, что скоро наступят времена, когда единственное, чем я буду огорчать маму, это то, что я не надел шапку, или за то, что я не забежал пообедать между уроками. Она бы тяжело вздыхала не от невыносимой боли, а от того, что у нее расклеилась туфля… В канун моего дня рождения, когда мне исполнялось шестнадцать, моя компания решила сделать мне подарок и вынести квартиру одного владельца магазина. У него, поговаривали, дома целые горы золотые. Все прошло как обычно: я залез ночью в окно, открыл дверь товарищам, и встал "на шухер" во дворе возле калитки. На что они там наступили, нажали или еще что, я не знаю, но сработала сигнализация и утро мы встретили в обезьяннике. На меня у ментов не было ровным счетом ничего, кроме того, что меня видели соседи, как я стоял "на шухере" возле калитки. Подельники объяснили, что они возьмут всю вину на себя, они не хотели мне жизнь ломать. Меня отпустили. Я побежал домой… В общем, я одумался после всего этого, в школу назад меня брать не хотели, устроился на автомойку, там до армии поработал, потом по контракту на три года остался, дальше вернулся и через одного хорошего знакомого, меня все-таки взяли в колледж, чтобы я хоть какое-то образование получил. Отучился с отличием… Как бы этого хотела мама… – Светлов утер нос рукавом рубашки. – Поработал тренером, хорошо у меня это получалось, меня вот сюда и позвали.
– Ты что-то не договариваешь… Мама-то выздоровела?
– Тебе нужно это знать? – голос Светлова стал серьезнее.
– Я никому не скажу, поверь. – Смотря сквозь Светлова, пообещал Леша.
– Утром меня отпустили. Я побежал домой. По пути захватил тортик. Он был еще теплым, свеженьким. Большие кремовые розочки, прямо как мама любит. Мне хотелось ее порадовать, это ведь ее праздник больше, чем мой. Дрожащими руками, стараясь не разбудить маму, я провернул ключ в замке, распахнул дверь. Было около девяти утра, я собрался идти будить маму в девять двадцать три – во столько я родился, именно в это время мама будила меня в
***
– Иисусе! – Антон подскочил с закрытыми глазами и побежал прочь. Светлов и Леша едва успели оглянуться и побежали за Антоном. На улице солнце уже накаляло асфальт. При такой жаре и с таким промилле в крови, наши товарищи долго бы не пробегали. Леша бросился вдоль дач, Светлов же кинулся на лестницу, ведущую до спортивной площадки. Но не успели они сделать трех шагов, как услышали странное рычание, доносящееся со сказочного городка, откуда мы с Вами поднимались как раз к дачам. Перепрыгивая через две ступени, парни спустились к скульптурам и аркам. Рычание усиливалось – значит, уже ближе! Леша и Светлов, шатаясь от жары, которая усилила действие алкоголя, нашли Антона, который стоял, опершись на огромную фигурную каменную глыбу.
– Анто-о-он, ты мог в туалете это сделать? – Размахивал руками Леша. – Что с ним теперь делать? И с этим всем делать? Он здесь все кругом обрыгал!
– Ничего страшного, дождь все смоет, – Светлов наклонился к сгорбившемуся Антону. – Ну, что, дружок? Тебе легче?
Антон начал рычать с новой силой.
– Ну, ничего, подыши еще свежим воздухом, – Светлов похлопал Антона по спине и повернулся к Леше, – бедняга, и ему, наверное, сухарики не пошли.
– Светлов, не мельтеши, меня из-за тебя мутит. – бубнил Антон.
– Ах, ну, конечно из-за меня. А ты-то у нас парень хоть куда!
Антон был сейчас похож на толстенного льва: кудрявые длинные волосы распластались по плечам, от рыка дрожала вся саванна.
В очередной раз утерев рукавом белой рубашки губы, он ответил на иронию Светлова:
– Может, не самый лучший, но точно не плохой.
– Неплохой, только ссышься и кривой.
Антон попробовал замахнуться на Светлова, но потерял равновесие и упал. Больше он ничего не хотел возразить.
Светлов и Леша начали поднимать зверя, что сделать было довольно сложно. Их сил хватило только на то, чтобы снова затащить Антона к дачам и бросить на лавочку.
– Сейчас я за ключами сбегаю, и поедем в ДПУ.
Леша сидел на лавочке возле Антона, не позволяя ему растечься. Светлов забежал в игровую, где за столом сидела Леся со своими "друзьями", которые недавно "помогали" ей подняться на стол для танца. Она вернулась с ними из соседней комнаты, где продолжала развлекать их песнями и плясками. Правда, одного из двоих друзей, Леся явно обделяла вниманием. Но, может к счастью, может, к сожалению, Светлов не являлся вуайеристом, а потому выбежал, как только забрал то, что ему было нужно. Хотя, вернулся через пару секунд.
– Так, Леся, чтобы убрали тут все! Утром приду с проверкой!
– А почему это я должна убирать?
– Приказы старшего по званию не обсуждается. Тем более, это дача твоего отряда, твоя игровая.
Ее "друзья" старались незаметно выйти из-за стола.
– А вы куда собрались? Артем, Влад! Ежели у нее в сердце вдвоем умещаетесь, или где вы там у нее умещаетесь, то будьте добры, помогайте ей! – Он пригрозил им пальцем, – приду – проверю!
Затем Светлов и Леша начали погружать туловище Антона в электромобиль, который был очень красивым, чистеньким, маленьким. Гольф-кар с багажником. Недопикап, перевелосипед. Пользовался им только старший состав администрации, редко использовался обычными вожатыми – только в экстренных случаях. Передвижение на нем по лагерю вызывало глубокое чувство уважения и белой зависти.