Смерш-2
Шрифт:
Матвей огляделся и не поверил своим глазам: от дачи не осталось камня на камне! Они стояли посреди причудливой формы развалин, словно в руинах инопланетного города, и ползли среди искривленных, сочащихся зеленым дымом столбов и стен полупрозрачные языки светящейся пыли, вспыхивающие голубыми и зелеными искрами.
Горшин воспользовался паузой, бросил Матвею в пси-диапазоне:
— Уходи!
— Я помогу.
— Уходи, дурак! Спасай свою Кристину. Кому ты будешь нужен, состарившись за минуту на полста лет?
— Я помогу, — упрямо повторил Матвей.
— Это моя проблема, и решать ее я буду сам. Беги!
И Матвей
Когда Матвей глянул на то, во что превратилось тело Тараса, к горлу подступила тошнота. Пси-взрыв не потревожил только головы Горшина, остальное трансформировалось в кошмарную мешанину трех десятков живых существ, проросших друг в друге, и весь этот конгломерат еще жил, вздрагивал, копошился, царапал сам себя, расползался в разные стороны. Глаза Тараса были открыты, но ничего не видели. Губы шевельнулись, и Матвей услышал шепот:
— Она была… всегда свежа и приятна… и верна… и всегда — неизменно добра… моя Елинава… лю-би-ма-я.
Шепот стих.
Матвей снизу вверх глянул на убийцу, не особенно удивившись тому, что Ельшиных стало двое: один в два раза выше другого. Конкере создал себе другую оболочку, освободив тело генерала, хотя и сохранил его облик.
— Будь ты проклят!
Псевдо-Ельшин только отмахнулся, и этот его небрежный жест мог стать последним для Матвея, если бы в действие не вмешались силы, превосходившие мощь «монарха».
Кто-то прикрыл Соболева прозрачным колпаком пси-поля. Рядом возникли такие же прозрачные пузыри с фигурами внутри, лопнули, и взору представились трое людей. Двоих Матвей узнал сразу — это были инфарх и его спутница, приходившие к нему во снах. Одетые во все белое, они походили на библейских ангелов, только что без крыльев. От мужчины веяло скрытой мощью и мужественностью, женщина была молода и прекрасна.
«Монарх тьмы» стал таять, исчезать, распадаться на множество «капустных листьев», которые попытались охватить появившихся иерархов со всех сторон, однако сделать этого не смогли. Всплеском пси-поля, который Матвей ощутил, как упавший на голову кирпич, иерархи остановили трансформацию Конкере. Женщина кивнула Матвею и наклонилась над телом Горшина, а мужчина постарше, инфарх, подошел к «монарху тьмы». Их спутник, с виду не уступавший Матвею по молодости, повернулся к нему, разглядывая лицо ганфайтера пронзительными серыми, почти прозрачными глазами.
— Значит, вы и есть Матвей Соболев. Я представлял вас другим.
— А вы кто? — с трудом выговорил Матвей. Как всегда, выход из состояния пси-резонанса сопровождался приступом слабости, и больше всего в данный момент ему хотелось лечь и уснуть.
— Я декарх, — сказал прозрачноглазый незнакомец. — Хранитель десятой ступени Внутреннего Круга. В мои обязанности входит контроль границ запрещенных реальностей.
Матвей смотрел непонимающе, и декарх добавил с едва заметной улыбкой:
— Земля данной трансфузии входит в число запрещенных реальностей. Вселенная тоже иногда ошибается, порождая подобные аномалии.
— И кто же нас… нашу реальность… запретил?
— Закон. Однако на земной язык он непереводим, не существует даже приближенного понятия. Но этот Закон сработал по известной причине: из-за появления
— Вы говорите так… легко! Разве вы сами не человек?
— Чисто внешне. — Декарх тихо рассмеялся. — Но рожден я, как и вы, земной женщиной, в месте, которое вы называете Шамбалой, около трех тысяч лет назад. Поэтому я еще достаточно молод.
Матвей проглотил ком в горле, перевел взгляд на женщину, склонившуюся над тем, кто называл себя человеком Круга.
— Что с ним? Он… умер?
Декарх тоже посмотрел в ту сторону.
— Для данной реальности — да. Но мы постараемся, чтобы он прошел свой путь до конца в другой запрещенной реальности, несмотря на свои ошибки.
— Какие же ошибки он совершил?
— О, достаточно серьезные, чтобы перекрыть ему доступ к информации Круга.
— Например?
Декарх смерил Матвея взглядом, снова улыбнулся:
— Почему вас это интересует?
— Потому что он погиб и потому что я, возможно, изберу его путь.
— Ваш путь — ваша карма, ганфайтер. Что касается Горшина, то он нарушил много законов Круга, из-за чего и стал отступником. Например, он проигнорировал закон минимальных последствий, преступил закон ненасилия, отверг принцип недеяния, известный на Земле под названием увэй и мугэ [74] , исповедуемый даосской философией. Кроме того, он изначально не принял закона интеллектуальной чистоты, по которому мышление человека Круга не должно нести эмоциональной окраски.
74
Увэй(кит.), мугэ(яп.) — даосский принцип недеяния, действие, не мешающее естественному ходу событий, не является деянием.
— В чем же это выразилось?
— Он любил женщину Земли, и когда она погибла…
— От руки «монарха»?
— Можно сказать и так. После ее гибели он дал клятву отомстить, а месть несовместима с поиском и хранением истин.
Матвей криво усмехнулся:
— Тут у меня с ним полное совпадение взглядов. А как выглядит нарушение принципа недеяния в его исполнении?
— Создание организации под названием «Стопкрим», например. Или коррекция вашей пси-сферы.
Со стороны, где инфарх «беседовал» с укрощенным «монархом», раздался звонкий щелчок, будто выстрелил арбалет. Матвей напряг зрение, пытаясь разглядеть, что делают иерархи, но ничего особенного не увидел. Исполинская фигура Конкере колебалась, как облако дыма, и готова была растаять окончательно. Матвей кивнул на нее:
— Что вы с ним делаете?
— Ничего, — ответил декарх флегматично. — Если бы не деятельность незавершенного… я имею в виду Горшина, «монарх» никогда не послал бы своего эмиссара — Конкере — в запрещенную реальность, зная об ответственности.
— Так это… не «монарх»?! — Матвей был ошеломлен.
Декарх с любопытством глянул на него, покачал головой, но ответил без насмешки или пренебрежения:
— Конечно, нет. «Монарх тьмы» живет в иных реальностях, или, как у вас принято говорить, в иных пространственно-временных континуумах. Даже появление его «призрака» — серьезное нарушение пси-экологии вашей Вселенной, а появись он здесь константно, как личность…