Смерш-2

Головачев Василий Васильевич

— Никогда не думала, что такое… такая мерзость существует на свете! За что они нас?!

— Это я виноват. — Матвей наконец пришел в себя, отстранил девушку, вытер ей слезы. — Просто надо было рассказать тебе все, может быть, ты сто раз подумала бы, оставаться со мной или нет.

— Не говори ерунды. За что они тебя преследуют? Я уже поняла, что меня взяли в качестве заложницы.

— Не заложницы — приманки. Дело в том, что я контрразведчик-ганфайтер и место моей работы «Смерш», военная контрразведка. — Матвей вкратце пересказал Кристине обстоятельства, поставившие

его в положение дичи, но опустил многие подробности. — Теперь поняла?

— Да. — На мгновение Кристина прижалась к его груди, поцеловала в губы. — Вообще-то я догадывалась, что ты не учитель, не филолог, вернее, не совсем филолог. И я — с тобой, что бы ни произошло!

Матвей заглянул в ее сияющие глаза и словно умылся родниковой водой. Ледяная голубизна в его глазах уступила место нежности. Ненадолго — он помнил, где находится.

Василий пришел в себя через несколько минут, после второго сеанса энергопереноса, однако полностью восстановить его прежнюю форму Матвей, конечно, не мог. И все же они были живы и могли бороться, судьба хранила их, дав необходимое время на зализывание ран.

— Что теперь? — попытался приободриться Василий. Дружески сжал руку Кристины, с которой успел познакомиться до испытаний психотронных генераторов. Кивнул на зрачок телекамеры, наблюдавшей за ними со входной двери.

— Заснули они там, что ли? Неужели не видят, что мы тут пришли в себя?

— Может, и видят, да приказ имеют не вмешиваться, а скорее всего камера имеет выход в апартаменты генерала, а он занят с клиентами. Но должен скоро заявиться, нам надо поспешить. Предлагаю отступить тем же путем — через подвал и метро.

Василий некоторое время размышлял, ощупывая свои царапины, синяки и шишки, кивнул:

— Наверное, это лучший выход из положения… если нас не остановят еще на подходах к метро. Но поверху нам точно не пройти. Вооружиться бы, ганфайтер из меня сейчас хреновый. Мне бы ту штучку, от которой я чуть не сдох.

— «Болевик». Да, не помешал бы, как и «глушак», впрочем.

— Или хотя бы автомат, тот же «гном», да и «волк» сгодится.

— Обходись пока руками и головой. Пара минут у нас есть, давай-ка обыщем сей приют.

Они обошли довольно уютную тюрьму, но никакого оружия, ни холодного, ни огнестрельного, не отыскали. Правда, для такого профессионала, каким был Матвей, в качестве оружия годился любой предмет — от карандаша и скрепки до баночки с клеем и листа плотной бумаги. Именно эти вещи он и обнаружил в ящике серванта. Правда, у них был еще «стратегический запас» — сервиз из красивого богемского стекла на шесть персон, и знавший толк в таких вещах Василий удовлетворенно потер руки:

— То, что надо. Пару-тройку спецназовцев я обезврежу.

Кристина переводила взгляд с одного на другого, ничего не понимая, и Василий подмигнул ей, под тихий вскрик девушки разбил два бокала. Разбил удивительно точно — всего на два-три узких осколка, и Матвей показал контрразведчику большой палец: он сам не сделал бы лучше.

— Ну что, леди и джентльмены, пора? — Матвей незаметно для остальных настроил себя на нужный режим. — Василь, у тебя одна задача — оберегать

Христю, остальное я беру на себя. Выберемся отсюда — рвите когти без оглядки, не обращая внимания на то, что делаю я. Никаких попыток помочь, подстраховать и так далее! На тот случай, если мы не успеем обсудить дальнейшие планы: как только уйдете с дачи, уезжайте из Москвы. У тебя есть родственники в других городах?

— В Тамбове, в Брянске, в Сибири.

— Тамбовские волки, что ли? — пошутил Матвей. — Вот и отправляйтесь туда, а я вас найду. Обещай.

— Хорошо, обещаю. — Василий посерьезнел, лицо его стало решительным и твердым, а в глазах зажглись азартные огоньки. — Все будет в порядке. Пожелаем друг другу удачи — и поехали.

Кристина подошла к ним, обняла сразу двоих, поцеловала каждого, но ничего не сказала.

— А теперь я продемонстрирую вам кое-какие скрытые возможности паранорма, — проговорил Матвей. — Эй, айкидок, ты должен знать: это называется тэ-гатана. [70]

70

Тэ-гатана — «рука-меч», удар ребром открытой ладони (яп.).

Ребром ладони Матвей нанес удар по зрачку телекамеры, выглядывающему из двери, но так быстро, что рука исчезла из поля зрения. От удара толстая деревянная дверь прогнулась, и камера вылетела в коридор, перепугав двух охранников, от безделья играющих в крестики-нолики.

— А это нукитэ. [71]

Матвей достаточно хорошо видел, что происходит за дверью, и ударил в дверь в тот момент, когда один из охранников — рыжий верзила с бородой и усами — взялся за ручку двери.

71

Нукитэ — «рука-копье», удар тычком вперед вытянутыми пальцами (яп.).

Рука прошла восьмисантиметровую доску насквозь, как тонкий газетный лист, и ударила в грудь рыжебородого с такой силой, что тот отлетел в глубь коридора, едва не сбив напарника. Вторым ударом Матвей выбил замок и, молниеносно распахнув дверь, метнул скрепку, превращенную в иглу, в глаз второму охраннику. Пока тот одной рукой с воплем хватался за голову, а второй ловил рукоять автомата, Матвей успел достать его в прыжке и послать в глубокий нокаут.

— Неплохо, — сказал с подчеркнутым безразличием Василий, проходя мимо, похлопал Матвея по плечу. — Натуральный киборг прямо-таки.

Круглые от изумления и недоверия глаза Кристины говорили сами за себя, и в другое время Матвей не преминул бы пошутить и посмеяться, но данная обстановка к шуткам не располагала.

По рассказу Ибрагимова они знали, что на даче имеются два спуска в подвал: лестница от холла и лифт с третьего этажа, от покоев самого Ельшина. О том, что существует еще один лифт — прямо из спальни генерала, Ибрагимов не знал, а поэтому не знали и пленники. Решили идти вниз по лестнице, хотя понимали, что в холле наверняка дежурит охрана.