Смерть и солнце
Шрифт:
Выручил энонийца Пчелоед, который сел с ним рядом на бревно и тихо сообщил:
– Астер хотел с тобой поговорить. Сегодня, когда сменятся дозоры, вы с ним встретитесь в лесу. Я покажу, куда идти.
Крикс сдержанно кивнул, пытаясь скрыть свое волнение. За те три дня, которые он провел в лагере повстанцев, Астер появился на лесной стоянке всего один раз, уже в глубоких сумерках. На освещенную костром поляну он так и не вышел, словно в самом деле опасался показаться своим людям на глаза. Крикс спрашивал себя, зачем нужна подобная таинственность, и в голову
Успокаивало только то, что от голоса Астера как будто бы не веяло потусторонней жутью.
– Если честно, я как раз хотел спросить тебя об Астере, - сказал "дан-Энрикс", обернувшись к Пчелоеду.
– Кто он, собственно, такой?
– Наш командир. Мне кажется, ты мог бы уже догадаться.
– Да. Но он, по крайней мере… человек?
– спросил южанин, чувствуя себя довольно глупо.
Пчелоед насмешливо прищурился.
– А ты как думаешь?.. Нет, если тебе нравиться считать, что у него есть плавники или рога, а изо рта при каждом слове пышет пламя - то пожалуйста. Про Астера рассказывали вещи и похуже.
– Нечего тебе выпытывать про Астера, имперец, - сказал Одноглазый, бросив на лаконца полный нескрываемой угрозы взгляд.
– Хватит с нас того, что ты весь день шатаешься по лагерю, всюду суешь свой нос и подмечаешь, сколько нас и много ли у нас оружия. Другие тебя терпят, потому что верят твоей басне про Эзара, но меня тебе не провести; я знаю, чего ты пытаешься добиться. Мы и отвернуться не успеем - как ты уже утечешь назад, к своим, и выболтаешь все, что удалось разнюхать. Разве я не прав?..
Крикс растерянно взглянул на Даррека поверх костра. Он разговаривал с этим мужчиной только один раз, и тогда они обменялись весьма нелюбезными замечаниями, но "дан-Энрикс" все равно не мог понять, с чего тот преисполнился к нему подобной ненависти. В голосе Дара было столько злобы, что южанин чуть ли не впервые в своей жизни растерялся, не зная, что отвечать.
За него неожиданно вступилась Ласка.
– Отвяжись от него, Одноглазый, - холодно сказал девушка, прищурив свои темные глаза.
– Мы все и без тебя заметили, что он имперец. Но войска Валларикса воюют с Айришером, как и мы. Они нам не враги.
– И не друзья, - отрезал Даррек.
– Они хотят подмять весь Правый берег под себя, а на тебя или меня им наплевать с высокой башни. Выбирать между дан-Энриксом и Хавенреймом - это все равно что выбирать, на каком дереве тебя повесят. А если ты этого не понимаешь, то ты просто дура.
– Сам ты рассуждаешь как дурак, Кривой, - заметил Сайрем, продолжая вдумчиво полировать свой меч оселком и не глядя на обоих спорщиков.
– Хорошо тебе ругать имперцев, а я жил здесь до того, как Наорикс Воитель ввел свои войска в Каларию. И я тебе скажу: уж если делать выбор между Альто Кейром и "Бешеным принцем", то я выбрал бы наместника. Имперские налоги многим не по вкусу, но, по мне, платить имперцам все-таки гораздо лучше, чем надеяться, что, обобрав тебя до нитки, шэддеры не подожгут
Единственный глаз Даррека сверкнул от возмущения.
– Ты забываешь, что Антар - свободная страна!
– Была. Когда-то. А сейчас Антар - кусок железа между молотом и наковальней, - мрачно сказал Сайрем.
– Будь ты хоть немного поумнее - знал бы, что Антар намного меньше, чем любое из соседних королевств. Так как ему, по-твоему, остаться независимым? Умные люди давно поняли, что надо выбирать, к кому прибиться. А упрямые ослы вроде тебя только мечтают о прошедших временах и без конца жалеют, что сейчас жизнь не такая, как сто лет назад.
– Не "умные люди", Сайрем, а всякие псы, которые только и ищут себе господина, чтобы ползать перед ним на брюхе, - процедил мужчина, и седой повстанец наконец-то поднял на него глаза.
– Ты это обо мне, Кривой?..
На поляне все отчетливее пахло крепкой ссорой. К счастью, наступившую предгрозовую тишину нарушил хрипловатый, язвительный голос Ласки.
– Да оставь ты его, Сайм. Не видишь, что ли: Дар опять играет в благородного мятежника. Кому-то нравится скакать на деревянной палочке и представлять, что это лошадь, а нашему Одноглазому - считать себя бойцом за Вольный Тарес. Не порть человеку удовольствие!
Даррек резко развернулся к девушке. Движение было таким, как будто он хотел ее ударить, и "дан-Энрикс" беспокойно шевельнулся. Но вместо того, чтобы ответить Ласке, одноглазый резко встал с бревна, пнул сапогом выкатившуюся из кострища головню, и, не оглядываясь, скрылся за деревьями.
– Он всегда такой… припадочный?
– негромко спросил Крикс у Пчелоеда. Тот пожал плечами.
– Не суди его слишком сурово. Дар на самом деле парень неплохой, вот только слишком уж упертый. Если вдруг доходит до таких вот споров, как сегодня, то его никто, помимо Астера, не в состоянии заткнуть. Кроме того, он ненавидит вас.
– Кого?..
– Имперцев, разумеется. Сэр Эйлард Лэр из Южной Марки приказал повесить его за мятеж и браконьерство в их владениях, но что-то у них не заладилось, и Дар остался жив. А глаз ему чуть раньше выбил старший сын мессера Лэра, Уэльредд.
– Крикс вздрогнул, запоздало осознав, что речь идет о старшем брате Юлиана, но целитель, не заметив этого, спокойно продолжал - Ну, словом, я бы не рассчитывал, что Дар когда-то станет относиться к тебе лучше, чем теперь.
Крикс тяжело вздохнул. По правде говоря, он ни на что подобное и не надеялся.
Когда дозорные вернулись в лагерь, Пчелоед кивнул лаконцу, дав понять, что им пора идти. Поднявшись на ноги, Крикс вслед за ним прошел через поляну и направился в глубину леса, по самую щиколотку увязая в синеватом мхе. От заболоченного озера, из которого повстанцы брали воду, полз туман, но полная луна светила ярко, и весь лес, казалось, был облит мерцающим, холодным серебром.
– Не знаешь, почему ваш командир не захотел поговорить со мною в лагере?..
– обратился Рикс к спине целителя.