Смерть любит танцы
Шрифт:
Когда ты — результат экспериментов, паршиво, что твоя кровь не выдерживает чужой силы, мозг — ментальных нагрузок, что вызывает вечный холод в жилах и мигрень. Сложно совладать с характером чужеродной сущности. Непросто жить среди людей — не такой, как все. Тяжело подавлять в себе чужие желания…
Но это можно пережить.
Самое сложное — это знать, что, кого и как ты б ни любила — всё равно останешься вещью…
— Эй, что стряслось? — негромко спросил кто-то. Я
— Ничего. Что тебе нужно? — бросила я резко.
— О, как тебя… Но ты права, не время трепаться. Пошли, мы уходим.
— Куда? Тётя зовет?
— Из замка, Тан. А потом — из столицы.
Я замерла.
— Ты хочешь скзать…
— Всё, что должна была сделать, ты сделала. Пора валить отсюда, здесь будет жарко.
— Ты с ума сошла? Я не могу оставить Кин сейчас!
— Брось, твоей тётке не пять и даже не двадцать. Она разберётся, но для неё будет намного лучше, если не надо будет волноваться о тебе.
— Нет!
— Тан! Детка, во-первых, это пожелание твоей тёти…
— Скорее, приказ?
— Можно и так сказать, — тон демоницы стал вкрадчивым, — И потом, девочка, неужели ты не хочешь снова его увидеть?
— Кого? — ой, плохо, голос дрогнул…
— Да, ты уже догадалась, ведь так?
— Я никуда не пойду!
Демон улыбнулась и медленно, плавно, подошла ко мне. Склонившись так, что кучерявые волосы защекотали мне шею, она зашептала на ухо:
— Брось… Это ты ему рассказывай сказки, а я тебя вижу, вижу насквозь. Может, ты его и не любишь — но тебе, как мотыльку, снова хочется лететь на этот огонь, девочка моя — до одури, до шизы. Потому что ты — чокнутая, как и многие до тебя. Как бы ты не бегала от себя, для тебя жизнь — шаги по краю, танец на остром лезвии, терпкий привкус боли, сладкий привкус страха, грань между жизнью и смертью. И мне ты говоришь «нет», а тёмный зверёк в тебе шепчет «да, да, да!». Немногие могут это почуять, девочка, но я — демон. Я вижу в тебе такое, что не вяжется с твоей умильной мордашкой. И это тянет тебя к нему лучше любого магнита.
Я дёрнулась и отстранилась:
— Мне надо помочь Ситу. Я обещала. Мне нужно позаботиться о сестре — у Кин рвёт не только крышу, но и верхние этажи, но ребёнок не виноват, что у мамочки в причинном месте взыграл коктейль из старческого маразма, давних обид и гормонов!
Лин прищурилась:
— Никто не просит уезжать насовсем. На пару дней! И потом, Сита тоже не будет…
Я упрямо тряхнула головой. Лин улыбнулась и достала из кармана неприметный клочок бумаги:
— Вот адрес… На всякий случай.
Развернувшись, девочка вышла. Дождавшись, пока утихнут
Я маялась, не находя покоя. Солнце начинало клониться к западу, а несколько корявых строчек огнём жгли меня сквозь ткань.
Там был начертан адрес какой-то таверны в старой части города. Возможно ли?!
Я пометалась по комнате. Взяв листик и кисть, порисовала. От нечего делать принялась менять свой макияж. Начала кружиться под одной мне слышную музыку, изгибаясь, до тех пор, пока в боку не закололо, а дыхание не сбилось.
Хватит.
Натянула первое попавшееся платье, быстро сделала макияж и, ничего не прихватив с собой, ужом выскользнула в коридор.
Лин права. Ну и что?
Коридоры, коридоры… Отвести глаза стражникам сложно? Не для меня!
Вот и знакомая картина, некогда показанная Ситом. Так, нужно найти что-то острое…
— А я знал, что ты сюда придёшь.
Я подскочила и стремительно обернулась.
Сит сидел на полу, устроив подбородок на колене, и задумчиво рассматривал меня.
— Откуда? — уточнила я осторожно.
— А, подслушал твой разговор с Лин.
— Ясно…
Мы помолчали.
— Ты так его любишь, да? — спросил мальчик и, не дождавшись ответа, продолжил, — Знаешь, а он дурак.
Я вздохнула, подошла к Ситу и села рядом на пол.
— Знаю.
— Ты не понимаешь. Какой же он Хозяин, если позволяет тебе находиться так далеко от себя?
— Сит, ты не понимаешь. Там все сложно.
— Расскажи, а? Ещё есть время…
Странно, но я рассказала. От начала до конца, так, как всё было. Правящий молчал, сканируя меня своими бездонными глазами.
Наконец я умолкла, закончив свой пространный монолог.
— Это всё — игры. Он тебя не стоит.
Я удивлённо покосилась на мальчика:
— Почему?
Вздох:
— Он — Хозяин. Ты признала его таковым. Он не должен возвышать другие игрушки больше, чем тебя. Он не смеет унижать тебя и предавать. Он не может тебя отпускать — одну, без заботы, ухода и присмотра.
Я вздохнула:
— Странная теория…
— Это не теория. Это мне мой предок во сне рассказал. Это — закон Кланов.
— Мы живём не при Кланах…
— Важно не то, где мы живём, а то, как мыслим.
— Это тоже сказал человек из сна?
— Да. Он сказал, что скоро всё изменится, и что я должен быть готовым… Ладно, Тан, удачи.
— Удачи, — отозвалась я эхом, отвернулась, чиркнула кинжалом по пальцу и открыла проход. Сит так и остался сидеть на полу, глядя мне вслед.