Шрифт:
МИШЕЛЬ ЛЕБРЮН
СМЕРТЬ МОЛЧИТ
Перевод И. В. Тополь
I
Прежде чем распахнуть двери, проверил, который час. Ровно десять. Все уже работали; слышен был обычный рабочий шум, мелкая дробь пишущих машинок. Когда он появился в дверях, разговоры стихли. Торопливо, не сняв даже шляпы, он пересек зал, кивая в ответ на поклоны сотрудников.
– "Каждое утро одно и то же... Они разглядывают меня, как экзотическое животное. Что они думают, чего ждут? Что рухну посреди бюро или пущусь в пляс? Ох уж эти взгляды за спиной! Лучше бы издевались в открытую.
Зло пнул стеклянные двери в стеклянной же стене своего кабинета. Те бесшумно захлопнулись за ним. Перевел дух. Тишина в "аквариуме" была абсолютной. Повесив плащ и шляпу, сел за свой роскошный стол, тоже из стекла. Отсюда он мог наблюдать за всеми работниками агентства, которые, к сожалению, тоже наблюдали за ним. Так что ему приходилось выжидать момент, когда большинство отвернется.
Просмотрел почту. Одна ерунда. Всю серьезную корреспонденцию читал его шеф, Шазель. Ему, Малле, приходилось довольствоваться вопросами второстепенными - в основном рекламациями. Короче говоря, безнадежным делом. Пожав плечами, отодвинул бумаги.
Загудел интерком.
– Да, слушаю.
– Это Мишель. Мсье Малле, контракт на "Саподент" у вас?
– Да, где-то тут. А в чем дело?
– Вы не помните? Я же вчера говорила. Они ждут ответа.
– Минутку...
– "Контракт на зубную пасту "Саподент"... Кому он понадобился? Ах, да! Мишель действительно вчера напоминала, а я совсем забыл... Где может быть этот чертов контракт? Ага, уже вспомнил..."
Интерком, первая кнопка.
– Можете передать им, что на этот раз мы согласны, но впредь должны предупреждать нас по крайней мере за месяц.
– Понятно.
Взглянув в сторону Мишель, заметил сквозь стекло дверей лишь пятно её светлых волос. Ведь проще было прийти к нему в кабинет. Но нет! По указанию шефа все должны максимально использовать интерком. Современно и на американский манер. Этим же объяснялось существование его стеклянной клетки, с надписью на дверях черным шрифтом:
"ФРАНСУА МАЛЛЕ
ГЛАВНЫЙ ДИЗАЙНЕР"
Стеклянная табличка с такими же буквами на его столе тоже сообщала его имя и должность, как и у всех сотрудников агенства, принимавших клиентов.
В глубине бюро открылись двери и в них появилась какая-то девушка с папкой рисунков.
Настроение у Малле поднялось. Хоть чей-то визит, хоть с кем-то поговорить. Его радовала любая возможность на время забыть о своих проблемах.
Девушка беседовала с секретарем. Малле все видел, но на таком расстоянии не различал лица. Заметил, как секретарша склоняется к интеркому и машинально проделал то же самое.
– Мсье Малле, мадемуазель Легран.
– Пусть войдет.
Девушка прошла между столами машинисток и кульманами. Постучав, вошла в его закуток. Привстав, он указал ей на ультрамодное кресло. В Главном Рекламном Агентстве все было современным и сверхмодным.
– Вы принесли эскизы?
Девушка лет восемнадцати краснела непрестанно. Малле с удовольствием наблюдал за хорошеньким
– Я сделала четыре эскиза, - начала она.
– Покажите.
Развязав шнурки картонной папки, она подала ему через стол несколько листов бумаги. Малле закурил. Это были проекты рекламных плакатов электробритв. Два из них интереса не представляли. Третий был получше широкое мужское лицо, щетина - как лесная чащоба, по которой движется электробритва, оставляя за собой чистую просеку.
– Неплохо...
Девушка зарумянилась от удовольствия. Малле взял последний эскиз. Тот ему понравился сразу. Двое факиров, сидя рядом, заклинают змей. Один заросший и угрюмый. Второй - веселый и симпатичный, а вместо змеи у него электробритва, танцующая на шнуре.
– Вот это неплохо, - одобрил Малле. Художница была просто счастлива. И тут в бюро вошел Шазель, сам шеф. И начался ежедневный церемониал: все, от секретарши до последнего мазилы, вскочили с мест. Шазель хозяйским взглядом окинул все кругом, потом сделал величественный жест рукой и все сели. Еще раз с высоты своего роста окинул взглядом все бюро. Проходя мимо "аквариума" Малле, бросил короткий взгляд на него и художницу, нахмурился и заперся в кабинете. Это герметичное и звуконепроницаемое помещение было его настоящей крепостью, из которой он диктовал свою всемогущую волю.
Взглянув ещё раз на эскиз, Малле сказал:
– Вот это может пойти. Сейчас я выпишу вам счет в кассу...
И тут из интеркома раздался резкий голос шефа.
– Малле, будьте добры немедленно зайти ко мне.
– Уже иду, мсье Шазель.
Извинившись перед девушкой, он встал и поправил галстук. Почему-то сразу ощутил себя провинившимся. Знал, что предстоит что-то неприятное.
Постучав, вошел. Шазель даже не успел снять свой кошмарный плащ из верблюжьей шерсти. Стоял у окна, пряча лицо в тени. И сразу атаковал:
– Дорогой мой, я, кажется, предупреждал вас, что не хочу больше видеть здесь эту нахальную соплячку.
– Кого?
Шеф нетерпеливо взмахнул рукой.
– Девицу, которая в эту минуту сидит в вашем кабинете. Жаклин Легран! Таланта ни на грош, а непрерывно путается под ногами. Прошу указать ей на дверь, вам ясно? И больше я повторять не буду!
Малле попытался бороться, но силы были неравны.
– Я уверяю вас, на этот раз она принесла приличные эскизы... промямлил он.
Шазель топнул ногой.
– Вы меня поняли? Вышвырните её отсюда! И чтоб ноги её тут больше не было! Идите!
Франсуа вышел, вне себя от ярости. Сквозь стеклянные двери видна была художница с папкой на коленях. Как объяснить ей?
– "Старая свинья! С ним абсолютно невозможно разговаривать. Вечно самое неприятное достается мне! И все только потому, что он хотел с этой соплячкой переспать - а не вышло. Дерьмо. И как я теперь буду выглядеть? Приди он хоть на пару минут позднее!"
Тут он заметил, что стал центром внимания окружающих. Пригладив рукой волосы, шагнул в кабинет. Жаклин Легран одарила его доверчивой улыбкой. Сев, он, краснея от стыда, не решился взглянуть ей в лицо.