Смерть молчит
Шрифт:
Миновал проезд, где металлическая баллюстрада виадука сменялась белой каменной стеной. Улица Дамремон. У номера 30 притормозил, подыскивая место, где бы поставить машину. Нашел его только у дома 44. После долгих маневров пристроил наконец машину и поднял взгляд на освещенные окна второго этажа.
Перед его машиной вдруг взревел мотор и зажглись фонари какого-то черного 4CV. Отупевший, застывший беспомощно Франсуа следил за маленькой машиной, выехавшей из ряда стоящих и быстро удалявшейся. С опозданием сообразил,
– "Все сходится. Агенство они покинули около четырех. Теперь почти полночь... Восемь часов вместе! Приехал бы на несколько минут раньше, увидел бы её, выходящую оттуда, и был бы окончательно уверен... Но это она и была! Черный 4CV... Ее манера рвать с места... Проскочила у меня под носом, а когда я вернусь, будет уже в постели, словно ничего не случилось..."
На втором этаже погас свет.
– "Ну конечно, третье окно слева... Его комната. Разумеется, сейчас, когда получил, что хотел, гасит свет. Электричество беречь надо! Скотина! Ну, я до него доберусь..."
Рванул молнию папки. Правая рука сжала свинцовую трубу. Да, попадись ему Шазель, убьет на месте...
– "А почему бы и нет? Кто узнает, что я тут был? Улица пуста, консьерж давно спит... Достаточно войти и позвонить в дверь... Прислугу он наверняка отправил, чтобы остаться с глазу на глаз с Джульеттой, значит сам откроет мне дверь. Стану в тени и..."
Машинально забрал из замка зажигания ключи, зажав их в левой руке. Вышел из машины, не закрыв двери. Надвинул шляпу на лоб. Огляделся по сторонам. Он потел, веко дергалось. Правая рука изо всех сил сжимала свинцовую трубу.
В тот момент, когда уже собрался перейти улицу, двери дома, за которым он наблюдал, распахнулись. Торопливо укрывшись в тени машины, он замер. Ненависть его росла с каждой минутой.
– "Это он, я знаю, что это он. Я уверен в этом. Полночь, и он выходит из дому, как каждую ночь. Ему ещё мало. Недостает девок и приятелей из бистро. Это он..."
Протер тыльной стороной ладони залитые потом глаза. Алкоголь начинал действовать, он задыхался. Сунул пальцы за воротник, отрывая пуговицу. Дышал хрипло и неровно.
Человек удалялся довольно быстро, но когда проходил под фонарем, Франсуа распознал знакомую мягкую шляпу и плащ из верблюжьей шерсти. И тогда, оставаясь на своей стороне улицы, так чтобы расстояние между ними было около двадцати метров, Франсуа двинулся за ним, укрываясь за цепочкой машин. Новый план созревал у него в мозгу, затуманенном алкоголем и ненавистью.
– "Через пару минут свернет направо и взойдет на виадук. Если там никого не будет, догоню его без шума. Даже шанса ему не дам. Ударю сзади, потом возьму за ноги и отволоку на кладбище. Там его найдут только утром..."
Ускорил шаги. Мужчина свернул направо, как и предвидел Франсуа. У перекрестка перешел на
– "Нет, мой план неполон. Перед тем, как сбросить его с баллюстрады, нужно обыскать карманы, тогда будут думать, что убили при грабеже... В этом районе часто случаются ночные грабежи..."
Внезапно он замер. Идущий в десяти шагах перед ним мужчина остановился, чтобы найти спички. Дым долетел даже до Франсуа. Узнал запах сигары."Корона". Тихонько приблизился, держа трубу наготове...
– "Но что он делает? Господи, переходит дорогу! Неужели заметил меня... Нет, не может быть... О, моя голова! Я слишком много пил и мысли путаются... Нужно что-то делать, он сейчас перейдет виадук и будет поздно!"
Почти догнал Шазеля и уже заносил руку, когда какой-то автомобиль ослепил его светом фар. Франсуа растерянно остановился. Когда автомобиль исчез, кинулся почти бегом за мужчиной, уже даже не стараясь соблюдать осторожность, решив покончить с этим как можно скорее.
Шазель, сунув руки в карманы, даже не обернулся. Пыхал сигарой, не догадываясь, что его ждет...
– "Если ударю по голове, шляпа ослабит силу удара. Лучше будет целить в висок, в правый висок, изо всех сил..."
С глухим хрустом свинцовая труба ударила в висок мужчины, который пошатнулся и рухнул вперед, Франсуа ощутил что-то вроде огромного облегчения.
– "Вот и все. Я должен был это сделать. Даже если меня за это приговорят к смерти, я счастлив. Вот он мертв, он у моих ног. Мертв за все то зло, которое мне причинил, и за то, которое ещё мог причинить."
Свинцовая труба, уже ненужная, упала на асфальт. Франсуа нагнулся, ухватил труп под мышки, пытаясь поднять, но ему это не удалось; тело выскользнуло из рук, он опасливо оглянулся вокруг. Кто-то шел.
Вновь наклонился, напряг все силы, и на этот раз сумел поставить тело вертикально. Хотя ночь была темна, уличный фонарь находился не настолько далеко, чтобы им остаться незамеченными. Что делать? Шаги приближались.
Отчаянно напрягая силы, Малле привалился к железной баллюстраде моста, и попытался как-то прислонить к ней труп. Казалось, Шазель перегнулся от приступа колик. Шаги были уже совсем близко, и пьяный голос спросил:
– Эй, любовнички, огонька не найдется?
– Не курю, - ответил Франсуа, почти лежа на трупе.
– Нехорошо, - осуждающе протянул незнакомец, - тогда может быть найдется с полсотни франков?
Подошел ближе, почти касаясь Франсуа, который ощутил запах дешевого вина. Поспешно обыскав карманы, нашел горсть монет и вручил их клошару. Тот не скрывал радости.
– Слушай, ты отличный парень!
Положил руку на плечо Малле, который вздрогнул и попытался освободиться. Но бродяга держал его крепко и бормотал: