Смерть молчит

Лебрюн Мишель

Луч света проник в спальню через щель в дверях. Они вошли в гостиную. Они смеялись! Франсуа узнал хриплый голос Шазеля.

– Тебе понравилось? Что касается меня, то я не терплю такого рода зрелищ, но признаю, что это может быть занятно для...

Конца фразы Франсуа не расслышал. Потом женщина что-то ответила и долетел звон бокалов.

– Пойдем, - сказал Шазель, - сейчас я покажу тебе те книги. Они у меня в кабинете.

Зажегся новый, ослепительный свет. Пара вошла в кабинет, и Шазель начал искать что-то на полках. Франсуа прижал глаз к щели.

Тут его ждал сюрприз.

Женщиной, которой Шазель с пошлой ухмылкой демонстрировал какую-то богато иллюстрированную книгу, была Улла-шведка в весьма декольтированном туалете.

– "А где тогда моя жена? С другим мужчиной? Вот и ещё раз я оказался в ситуации столь же неожиданной, как и бессмысленной. Хорошо же я буду выглядеть, если покажусь им! Шазель тут же спросит, что делаю я в его квартире и как сюда попал... Мое единственное спасение-это бегство. И как можно быстрее. Господи Боже! Ну почему я постоянно влипаю в такие ситуации? Для чего сам себе создаю проблему за проблемой, и совершенно зря?"

– Когда пойдем ужинать?
– спросила Улла.

– Да хоть сейчас, если хочешь. Ты проголодалась?

– Да.

– Ладно, пойдем. Книги посмотрим потом. Хочешь причесаться? Включи свет в спальне.

– Нет, я только вымою руки, - сказала Улла, проходя всего в нескольких сантиметрах от Малле и закрывая дверь в ванную.

– "Может заметить меня при выходе. Нужно куда-то спрятаться."

Тем временем Шазель расселся в кабинете. Листая книги, что-то мурлыкал. Франсуа присел за кроватью. Слышал, как в ванной льется вода. Длилось это недолго. Шведка прошла через спальню и вошла в кабинет, не закрыв двери. Франсуа вынужден был оставаться в своем укрытии на случай, если и Шазель захотел бы воспользоваться ванной.

– Мы идем?
– вновь спросила Улла.

– Да, разумеется, но сначала...

Долетел приглушенный смех и звук поцелуев. Неожиданно у двери раздался звонок.

– Я никого не жду, - удивленно протянул Шазель.
– Оставайся здесь. Я посмотрю, кто это.

Пошел открыть. Вскоре вернулся в обществе мужчины, которого представил:

– Инспектор Туссен из криминальной полиции, а это моя приятельница Улла Йенсен. Что вам угодно, инспектор?

– Я хотел бы поговорить с вами, мсье Шазель, если не возражаете, с глазу на глаз.

– Я подожду тебя в ресторане, - сказала Улла.
– Думаю, долго это не продлится.

Франсуа из своего укрытия отметил, что её знание французского намного улучшилось.

XIY.

Потихоньку подкравшись к двери, Франсуа Малле приложил глаз к щели. Он мог все видеть и все слышать. Видел лицо инспектора, который занял место в кресле и положил на колени свою зеленую шляпу. Шазель уселся за стол, спиной к Франсуа. При движениях головы на затылке шефа образовывались то одна, то три складки. Он как раз обратился с вопросом к инспектору, и таким изменившимся голосом, что Франсуа с трудом его узнал.

– Я считал, что после наступления темноты полицейские не имеют право беспокоить граждан.

Туссен

усмехнулся и поднял руку.

– Мы не имеем права производить арестов от захода до восхода солнца, разумеется за исключением лиц, пойманных с поличным. Но другие наши действия не подлежат столь жестким ограничениям. А я вовсе не собираюсь вас арестовать, мсье Шазель. После службы я зашел к вам, просто чтобы задать несколько вопросов. И вообще как частное лицо. Вы вовсе не обязаны отвечать на них, а я ещё раз извиняюсь за доставленные вам неудобства.

Видно было, что инспектор, говоря это, чувствует себя неловко. Он не привык вдаваться в подобные объяснения. Шазель сказал:

– Я вас слушаю.

Инспектор соединил кончики пальцев рук, словно при молитве. Казалось, он поколебался, прежде чем начать:

– Вы знаете, что у нас в управлении был получен анонимный телефонный звонок с информацией, что в тот вечер, когда было совершено преступление, жертву видели выходящей от вас.

– Вы уже вызывали меня в связи с этим звонком.

– Верно. Мы вообще-то игнорируем такого рода доносы, но порой... Видимо, это был ваш личный враг. Как вы думаете, кто бы мог звонить?

– Я об этом думал и на самом деле никого не нахожу, разве что... наш главный дизайнер, Франсуа Малле.

– Франсуа Малле... Это тот человек, которого я видел в агенстве и с которым разговаривал в вашем кабинете?

– Да. Я как раз решил уволить его с работы, так что может быть он хотел отомстить.

– По каким причинам вы решили его уволить?

– Пьет, забросил работу, не пользуется авторитетом у сотрудников.

– Понимаю. Только вряд ли это мотив, чтоб склонить его к доносу на вас.

Шазель отмахнулся.

– Никого другого не подозреваю.

– Хорошо. Я был у Малле вчера вечером, но его не застал.

Инспектор склонился над своим блокнотом в переплете из черной кожи. Чуть помедлив, спокойным тоном заметил:

– Сегодня утром ситуация изменилась, мсье Шазель. Вы знаете, что мы нашли того человека, Генриха Сентена, с пробитой головой на лестнице, ведущей с улицы Коленкур в аллею Рашель. При нем не было никаких документов. В карманах обнаружили только билет метро, на котором был записан номер телефона вашего агенства. До этого я утаил от вас один факт, а почему, я поясню вам позднее. Так вот, когда мы нашли Сентена, он ещё был жив.

Сердце Франсуа Малле забилось быстро и неровно, словно пытаясь вырваться из груди. Он не убил! Он не убийца!

– Сентену в госпитале оказали первую помощь и поместили в реанимацию. Определили перелом основания черепа, если не ошибаюсь.

Инспектор полистал блокнот в поисках нужных записей.

– Перелом основания черепа и кровоизлияние в мозг. Понадобилась трепанация. И как мне сообщили, после трепанации необходимо выждать не менее восьми дней, чтобы быть уверенным, удалась ли операция. В том случае, который нас интересует, операция прошла успешно и сегодня утром мы уже смогли произвести предварительный допрос.