Смерть в своей постели
Шрифт:
Почти упершийся бампером в живот мужика, автобус остановился. Водитель опустил стекло, высунулся наружу.
— Ты звонил?
— Милиция? — не отвечая, спросил мужик.
— Ну! Милиция!
— Давайте направо. — Мужик показал поворот дороги прямо перед собой.
— Проедем?
— Если с разгона… Получится. Вон к тому дому. Там ворота распахнуты. Сразу и въезжайте.
Водитель поворчал немного, подергал рычаги, оглянулся, желая убедиться, что пассажиры осознали, в каких условиях ему приходится работать, и начал
— Кажется, пронесло, — пробормотал водитель, въезжая во двор.
Площадка перед гаражом была забетонирована, более того, даже, кажется, вымыта. И тут же в воротах показался мужик, которого они оставили на повороте.
Пафнутьев выпрыгнул из машины на бетон, прошел вдоль гаража, присел несколько раз, разминая затекшие ноги, осмотрел дом. Сооружение оказалось достаточно внушительным — метров двадцать на двадцать.
— Ни фига себе! — пробормотал Пафнутьев озадаченно. — Почти четыреста метров площадь одного этажа. А их здесь… — он задрал голову вверх, — их здесь три, да плюс подвал, да еще, кажется, вверху мансардный этаж… Это сколько же получается… Две тысячи метров полезной площади… Да пристроенная башня… Две тысячи! — громко повторил он, приблизившись сзади к Шаланде.
— Что? — тот вздрогнул от неожиданности.
— Говорю, в домишке этом две тысячи квадратных метров полезной площади.
— Так не бывает.
— Четыре этажа, включая мансардный. Множь, Шаланда, множь. Размер дома у основания примерно двадцать на двадцать. Вот и получается две тысячи квадратных метров. А у тебя в квартире сколько?
— Шестьдесят, — проворчал Шаланда, словно уличенный в чем-то недостойном.
— У меня тоже шестьдесят, — сказал Пафнутьев. — Заметь, не жилая, а общая.
— Перебьешься. — Шаланда не сумел скрыть своего удовлетворения — у него квартира, оказывается, ничуть не меньше.
— Перебиваюсь, — развел руками Пафнутьев и, ухватив за рукав мужика, который в очередной раз суетливо проносился мимо, подтащил к себе. — Скажи, старик, кто ты есть?
— Не понял? — обернулся тот, безуспешно пытаясь высвободить рукав.
— Повторяю — кто ты есть? Почему носишься по двору? Кто тебе поручил встречать нас? Как вообще понимать твое здесь пребывание? Я внятно выражаюсь?
— Докладываю… Вохмянин моя фамилия. Охранник.
— Или телохранитель?
— Можно и так сказать.
— Значит, не уберег ты тело своего хозяина?
— Тело на месте.
— Это где же? — Шаланда тоже решил принять участие в разговоре.
— В кровати.
— Тело мертвое?
— Вполне.
— Что случилось?
— Выстрел в голову.
— Куда именно? — уточнил подкравшийся сзади Худолей.
— Пуля вошла между ухом и виском.
— Очень, — кивнул Худолей.
— Наверное, это о многом говорит? — Вохмянин явно нарывался на крутой разговор.
— Да, — кивнул Худолей. — О многом. Для убийства надежнее точки нет.
— Между ухом и виском? — простодушно удивился Вохмянин. — А мне всегда казалось, что лучше всего стрелять в затылок.
— Затылок — тоже ничего, — согласился Худолей и отошел, чувствуя, что перебил начальственный разговор.
— Может быть, войдем в дом? — предложил Вохмянин.
— Обязательно. — И Шаланда первым направился к причудливому арочному сооружению со ступеньками — там, по его представлению, должны были находиться двери.
Из какой-то ниши раздался рык громадной собаки, но в темноте ее не было видно, а судя по тому, что Вохмянин не обратил на рык никакого внимания, собака была надежно привязана.
Сразу за дверью оказался просторный вестибюль с вешалкой, зеркалом и небольшим диванчиком.
— Неплохо, — сказал Пафнутьев. — Я бы не отказался.
— Что-то ты, Паша, последнее время все увиденное примериваешь на себя, — проворчал Шаланда, стаскивая тесноватый плащ.
— Конечно, на себя, — не задумываясь, ответил Пафнутьев. — На тебя ведь все мало. И этот дом на тебя мал, как я вижу.
— Какую я недавно женщину примерил, — негромко пробормотал Худолей, но Пафнутьев его услышал.
— И что? — спросил он.
— Велика оказалась. По запросам.
— Сюда. — Вохмянин распахнул двустворчатую дверь. За ней Пафнутьев увидел большой зал с тремя окнами и камином. Посредине стоял стол овальной формы, а вокруг него около десятка стульев. — Присядем? — предложил Вохмянин. — Я доложу обстановку, а потом уж вы приступайте.
— Пусть так, — солидно кивнул Шаланда. — Только без ненужных подробностей.
— А мне, пожалуйста, с подробностями, — заметил Пафнутьев. — Причем, мне больше всего нравятся ненужные подробности.
Вохмянин посмотрел на одного, на другого, пытаясь понять столь противоречивые указания, и лишь после того, как Пафнутьев подмигнул ему, кажется, понял — начальство шутит.
— Значит, так. — Вохмянин скромно присел к столу между Худолеем и оперативником. — Был ужин… Часа три-четыре назад. Можно уточнить. Присутствовал сам Константин Александрович…
— Это кто? — спросил Шаланда.
— Объячев.
— Ах, да! Продолжай.
— Жена… Маргарита.
— Кстати, где она?
— Наверху. У себя. Пьяная.
— Напилась за ужином или после?
— После. За ужином трудно было напиться… Сухие красные вина, виски, мясо, овощи… Хозяин пил водку.
— Много? — успел вставить Пафнутьев.
— Не знаю, как кому… Бутылку выпил.
— Пол-литровую?
— Да. Пол-литра.
— Кто еще был?
— Секретарша.
— Она здесь?
— Все здесь. Никто не ушел. Я не позволил.