Смертельные враги
Шрифт:
– С Божьей помощью я надеюсь с лихвой отплатить ему за то, что он мне сделал. Но суть не в этом... Если бы вопрос заключался лишь в том, чтобы действовать, я бы уж, конечно, не терял времени даром. Вопрос как раз в том – надо ли вообще что-либо предпринимать.
– Без всяких сомнений! – исступленно крикнул Красная борода.
– Давайте договоримся, кузен, – сказал Центурион с ехидной усмешкой. – Вы приказали мне отыскать и привести к вам крошку Жиральду, к которой вы воспылали любовью. Я, как и подобает, повиновался, и, разумеется, не моя вина, что мне не удалось этого сделать. Кто мог предвидеть,
– В самом деле, – сказал Красная борода, порядком смущенный, – у меня были особые причины, чтобы не вмешиваться в эту историю. Но я не забуду твоей преданности, и для начала, чтобы исправить допущенную несправедливость – ведь ты был наказан за мою вину, – возьми вот это.
«Вот это» оказалось туго набитым кошельком, призванным вознаградить преданность Центуриона; на лице дона Христофора появилось выражение ликования, и, засовывая драгоценный кошелек под свои нищенские лохмотья, он ответил:
– Все, что я сказал, кузен, говорилось, как принято выражаться, для сведения, а вовсе не для того, чтобы подвигнуть вас на подобную щедрость.
– Знаю, – величественно ответствовал Красная борода. – Но к чему ты клонишь?
– А вот к чему: кто мне поручится, что со мной, когда я займусь этим Пардальяном, не приключится того же, что приключилось, когда я занимался Жиральдой? Независимо от того будет ли мне, как я надеюсь, сопутствовать удача или же это будет провал, – кто мне поручится, что монсеньор Эспиноза не изволит гневаться? Если мои действия будут противоречить его замыслам, мне придет конец. На сей раз дело для меня пахнет тюрьмой, а ведь, черт побери, кузен, вы отлично знаете, что войти в камеру очень легко, а вот выйти из нее – затруднительно.
– Да объясни же в конце концов все толком, – нетерпеливо бросил ему Красная борода. – Чего ты хочешь?
– Я хочу, – холодно сказал Центурион, – получить приказ, написанный вами собственноручно, который послужил бы мне защитой на случай, если то, что я собираюсь предпринять, придется не по вкусу монсеньору великому инквизитору.
– Только-то и всего? Что же ты раньше не сказал! – воскликнул Красная борода, направляясь к черного дерева секретеру, украшавшему его комнату.
Однако, открыв его, он внезапно замер и с жалобным видом посмотрел на свои перевязки.
– Да как же, по-твоему, я смогу писать с моей больной рукой?
– Клянусь бычьими потрохами! – разочарованно пробормотал Центурион. – Верно, я было совсем позабыл про это. И все-таки, – продолжал он с той же холодностью, которая свидетельствовала о твердо принятом решении, – и все-таки без вашего письменного приказа я не стану ничего предпринимать.
– Проклятье! – растерялся Красная борода. – Что же тогда делать?
Секунду
– Не могли бы вы сделать так, – предложил он, – чтобы этот приказ был подписан самим королем?
Красная борода пожал своими широкими плечами.
– И как ты себе это представляешь? – осведомился он сквозь зубы. – Я прихожу к королю и говорю ему: «Сир, не будет ли вам угодно подписать документ, повелевающий убить господина де Пардальяна?» Клянусь честью, меня ждет теплый прием! Да мне сразу же предложат убраться подобру-поздорову, если только... если только со мной не случится чего похуже!
– Это правда! Истинная правда! – согласился Центурион, машинально теребя мочку уха (его излюбленное занятие в те минуты, когда он погружался в глубокие размышления).
И вдруг, бросив исподлобья взгляд на Красную бороду, он произнес:
– Есть один выход...
– Какой? – тотчас отозвался исполин (он был, как вы уже заметили, довольно-таки простодушен).
– Чистый лист, но зато подписанный!.. – сказал Центурион с совершенно безразличным видом; однако краешком глаза он по-прежнему наблюдал за Красной бородой; тот колебался.
– Ух! – выдохнул он. – Многого хочешь! А ты знаешь, что на тех листах, которые хранятся у меня здесь, вот в этом ящике, стоит подпись короля?
– Знаю... И это очень кстати.
– А ты знаешь, что они скреплены и подписью великого инквизитора?
– Это даже лучше.
– А ты знаешь, что благодаря одному из таких пергаментов, должным образом заполненному, можно избежать любой кары и можно потребовать любой помощи от всех властей – светских и церковных?
Во взоре Центуриона сверкнул и тут же погас радостный огонек.
– Кузен, – ровным голосом сказал он, – заметьте: время идет, и дальше медлить рискованно, потому что птичка может улететь из гнезда.
У Красной бороды вырвалось сдавленное проклятье, и он прошептал, по-прежнему колеблясь:
– Черт возьми! Незаполненный лист...
Говоря это, он вглядывался в Христофора, пытаясь проникнуть ему в самую душу.
Видя его нерешительность, Центурион проговорил с самым равнодушным видом:
– В сущности, вы, может быть, и правы, В конечном счете, мне-то торопиться некуда. Я подожду, пока вы будете в состоянии подписать этот приказ... Правда, подобный случай, возможно, представится не слишком скоро, и господин де Пардальян, разумеется, очень скоро уберется из Севильи, а то и вообще из Испании; но мне-то что: ведь час мести все равно пробьет, и я буду терпелив. А что до вас, то вы, конечно же, не станете расстраиваться из-за таких пустяков и сумеете, я уверен, вновь завоевать расположение короля... В конце концов, наш государь не так кровожаден, как вы его изображаете...
Внезапно Красная борода решился.
– Поклянись мне, что ты не злоупотребишь этим пергаментом! – приказал он.
– Ох, да какую же такую выгоду бедняга вроде меня может, по-вашему, извлечь из этого жалкого клочка пергамента? Если бы это был билет королевского казначейства, то я бы еще понял... Но пустой лист!..
Красная борода открыл потайной ящичек в секретере, вынул оттуда чистый лист с двумя подписями (у него всегда был запас таких пергаментов для выполнения секретных королевских поручений) и протянул его Центуриону: