Смертельный эксперимент

Локк Джон

– Шок и трепет [54] , – подсказал я.

– Точно. Ну вот, значит, они взяли банку с жиром, а в это время им как раз позвонил из лобби новичок, ну и они решили его разыграть. Ну, то есть провести шуточный обряд посвящения.

– Прошу вас. – Элисон подняла обе руки. – Наверное, этот рассказ лучше воспримут в другом месте, например… ну, я не знаю… в душевой средней школы для мальчиков?

Куинн закинул голову назад и заревел от восторга. Было здорово видеть, что он чувствует себя счастливым: правда, меня несколько

волновало то, что постояльцы отеля могли пожаловаться на непонятные громкие звуки.

54

Кодовое название операции по захвату Багдада.

Когда хохот утих, мы обменялись с Огастесом взглядами. Я взглянул на него и поднял брови, а он в ответ молча пожал плечами. Мой взгляд означал: «Как ты думаешь, она спросит про Гектора?» А его жест плечами означал, что он не уверен, но это его мало волнует.

Элисон открыла глаза:

– И что я должна теперь сказать Гектору? Он может позвонить в любую минуту.

– Не думаю, – ответил я.

– Вы его тоже убили? – Женщина с недоверием посмотрела на Куинна.

Тот пожал плечами.

– Мне надо выпить, – попросила Элисон.

Я прошел в ее комнату и принес ей маленькую бутылочку водки.

– Я могла дотрагиваться до бутылок в мини-баре, – произнесла Элисон, принимая у меня водку.

– «Чистильщики» об этом позаботятся.

– Но ведь все равно данные о том, что мы здесь были, сохранятся. Если ты платил левой карточкой, то я-то давала свою. Так что они разыщут меня и допросят.

– А ты живешь совсем не здесь.

– Да неужели? А где же?

– Пока не знаю. «Чистильщики» принесут тебе ключ. А данные твоей кредитной карточки покажут, что ты сегодня разместилась именно в той гостинице, а не в этой.

Элисон взглянула на входную дверь, как бы мысленно оценивая свои шансы на побег.

– Да кто же вы такие на самом деле, ребята?

– Все это довольно сложно, – ответил Куинн.

Женщина допила свою водку и поставила бутылочку на стол.

– Огастес, расскажи мне, что ты знаешь об этих «берни»? – спросил я гиганта.

– Берни? – переспросила Элисон, все еще не отрывая взгляда от Огастеса.

– Ты когда-нибудь видела этот фильм? «Уик-энд у Берни»? [55] – спросил Куинн.

55

Черная комедия 1989 г.

Женщина кивнула.

– Когда нам приходится выполнять роль няньки при мертвецах, мы начинаем называть их «берни».

– Ах да, ну конечно, – согласилась Элисон.

Пока Огастес изучал кисть одного из «берни», Элисон задала мне вопрос:

– А почему мистер Куинн должен что-то знать об этих людях?

– Они бывшие заключенные.

– Ну и что?

– У них есть тюремные татуировки.

Глава 32

Мои знания о тюремных татуировках довольно ограничены. Вот что я о них знаю.

Они почти всегда синего или черного цвета – эти два легче всего

получить. Тюремный татуировщик делает иглу из любого подручного куска металла – булавки, скрепки, гвоздя, кусочка крючка вешалки или кусочка гитарной струны. В качестве краски обычно используются простые чернила или паста из шариковой ручки, хотя это может быть и расплавленная пластмасса. Обычно мастер помещает заточенный кусочек металла в пластмассовый держатель, как грифель в шариковую ручку, а потом подсоединяет все это к маленькому моторчику, который позволяет игле двигаться вверх-вниз. После того как все это заработало, может произойти сотня несчастий, начиная с орфографических ошибок и кончая заражением СПИДом.

У лежащих перед нами «берни» на внешней стороне кисти были буквы Т и С.

– Что значат эти Т и С? – спросил я.

– «Техасский синдикат».

– Ты о нем что-нибудь знаешь?

– Одна из самых старых тюремных банд в Техасе.

– Махровые бандиты?

– Именно.

Кроме такой классики, как татуированные под глазами слезы, я ничего не понимал в этой символике. Куинн, напротив, был в этом деле профессионалом.

– Что там еще можно понять? – спросил я.

Огастес разорвал их рубашки и принялся за изучение рисунков, как индейский вождь принимается за изучение следов.

– Видишь эти тонкие линии и цветовые переходы в изображениях женщин? Говорит о том, что татуировщик был настоящим экспертом. В тюремном мире никто не пользуется большим авторитетом, чем опытный специалист по татуировкам.

– Ну и что? – вопросил я. – А о чем это все нам говорит?

– Татуировки – это первый уровень общения между заключенными. Они говорят о том, с какой бандой человек связан, какое положение он занимает в тюрьме, скольких человек он убил, из какого он города или страны, каково его семейное положение и сколько у него детей. Они также могут рассказать об основных событиях в его жизни и его религиозных и политических взглядах.

– Спасибо за лекцию, – сказал я. – А что значат все эти цифры?

– Прежде всего, что они местные. Тот, что слева, считает, что убил трех человек, тот, что справа, – двух. Я в это верю.

– А почему?

– В татуировках обычно не врут. Слишком многие захотят тебя за это убить.

– Что значит номер тринадцать?

– То, что они курят марихуану.

– И это ты знаешь, потому что…

– Номер тринадцать обозначает букву М, тринадцатую букву алфавита. А вот у этого восьмерка, видишь? Это значит, что употреблял или употребляет героин. А иногда ты можешь увидеть номер восемьдесят восемь, что значит «хайль Гитлер».

– А почему они хотят, чтобы окружающие знали, что они принимают наркотики? – вмешалась Элисон.

– Чтобы продавцы видели, что они потенциальные покупатели, – ответил Куинн.

– А что это за номера на их плечах? – задала еще один вопрос Элисон, сильно заинтересовавшись.

– А это их личные идентификационные номера.

– То есть по ним мы можем выяснить, кто они такие?

– Вот именно, – улыбнулся Куинн.

Я позвонил Дарвину и продиктовал ему эти номера. После того как разговор закончился, я объяснил: