Смерти вопреки
Шрифт:
– Я сейчас изложу тебе суть, а ты скажешь, согласен или нет.
– Я согласен на все.
Полковник изложил суть дела. Заключалась она в следующем: один из претендентов в кандидаты на пост президента России не рассчитал свои силы – почти все его деньги ушли на покупку подписей, а потом Центризбирком не зарегистрировал его, обнаружив пару сомнительных списков. Неудачливого кандидата поначалу поддерживала одна из преступных группировок, но потом отказалась от него, и он остался один на один со своей злобой. Деньги у него еще были, но не наличные, а пущенные в оборот через преступного авторитета по кличке "Адвокат" Тот, как удалось
Убийство нескольких кандидатов или хотя бы одного из них во время выборов взорвет обстановку в стране.
Никто не сможет отмыться от подозрений. Человек не мог сам получить власть, но жаждал вырвать ее из рук тех, кто обошел его в политическом забеге. Уже имелась договоренность с киллерами...
После раздумий в ФСБ остановились на следующем варианте: держать ситуацию под контролем здесь, в России, и одновременно попытаться задержать возвращение денег – не перехватить их, не забрать, а тянуть время, чтобы политик-террорист не терял надежды получить их со дня на день, чтобы созданный им механизм так и не был пущен в ход. А потом... Наверстать в спешке потерянное время у него не получится. Если же он заранее поймет, что денег ему не видать, то от отчаяния может просто подарить свою идею тому, кто будет в состоянии провести ее в жизнь. Сложность операции заключалась в том, что открыто в украинском Крыму, где находился банкир Рахмет Мамаев, ФСБ действовать не могла.
Этим должен был заняться Банда как человек, по документам не связанный со спецслужбами.
Выслушав Котлярова, Бондарович дал принципиальное согласие. Его подкупило еще и то, что Мамаева он знал раньше. Правда, Банда неохотно вспоминал об этом знакомстве, ведь оно произошло в его прошлой, "десантной" жизни, когда еще не существовало ФСБ, еще до окончания афганской войны.
Прошли годы, а Банда мало кого видел из старых друзей. Окончательное согласие он дал, когда Котляров сообщил ему еще одну новость: Адвокат рассчитывал послать в Ялту для "присмотра" за банкиром Мамаевым еще одного старого знакомого Бондаровича по Афганистану – Артема Прищепова. Адвокат сделал такой выбор, полагая, что Прищепов, знавший Рахмета Мамаева, лучше разберется во всех его ухищрениях. Исходя из того же принципа сделал выбор и полковник Котляров – Александр Бондарович хорошо знал и Мамаева, и Прищепова.
Артем Прищепов основал в Москве на пару с одним из бывших офицеров-афганцев что-то вроде частного охранного бюро. Артем обеспечивал техническую сторону предприятия – по специальности он был электронщиком и связистом, а его напарник, служивший до этого в военном спецназе, – силовую. Дела этого бюро оставляли желать лучшего, хотя парням и удавалось арендовать офис, а точнее, пару комнат в цокольном этаже пятиэтажки.
На грань развала бюро Прищепова поставил арест его напарника за незаконное применение оружия, на ношение
Котляров сумел использовать и эту чужую беду.
Александр Бондарович как бы случайно оказался в кафе, куда пришел пообедать Прищепов. Воспоминания о войне, к которым Артем не мог остаться равнодушным, сделали свое дело. Мужчины просидели за столиком до самого закрытия. Легенду Бондаровичу подготовил полковник Котляров. Из нее следовало, что после того, как они с Прищеповым отвоевали рядом, в дальнейшем пути их ни разу не пересеклись. Бондарович как бы вскользь заметил, что заработал довольно много денег на перегоне подержанных машин из Германии, но не лежит у него душа к этому делу. Тянет тряхнуть стариной...
Артем Прищепов тут же принялся расписывать Банде прелести работы в своем охранном агентстве, а после второй бутылки они уже обсуждали совместные планы. Ночевать Бондаровичу пришлось в офисе своего некогда потерянного, а теперь вновь обретенного приятеля. В кармане у майора ФСБ лежали самые безобидные документы на имя Александра Бондаровича – гражданский и заграничный паспорта. Из последнего следовало, что Банда раз двадцать пересекал границы между Белоруссией и Польшей, между Польшей и Германией.
Артем, которого Банда раньше мог даже назвать другом, клюнул на историю, рассказанную Бондаровичем. Тот решил привлечь его к сотрудничеству, понимая, что силовую сторону своего предприятия он один не потянет. К тому же Банду Артем видел в деле в Афганистане. Афганское прошлое было для Артема по-прежнему свято.
Теперь Банде оставалось только ждать, когда Адвокат явится в офис к Прищепову и поручит ему "охрану" банкира Мамаева. Адвокат уже наведывался раньше, прощупывал почву. Доверять Артему он мог, как-никак пару дел тот для него провернул удачно.
И вот этот день настал.
– Послушайте, друзья мои, – сказал Адвокат с наигранным спокойствием и издевательскими интеллигентскими интонациями, – кто-нибудь из вас знает человека по фамилии Мамаев, Рахмет Мамаев?
Если бы Банда не привык держать себя в руках, то он непременно вздрогнул бы, услышав это имя. Но он сдержался, напустив на себя показное безразличие, и чуть заметно пожал плечами – мол, откуда мне знать какого-то не то татарина, не то дагестанца.
Артем удивленно посмотрел на Банду и собрался уже отрицательно покачать головой, но Бондарович чуть прищурил правый глаз, недоступный взгляду Адвоката, разрешая тем самым Артему действовать по своему усмотрению и дать волю эмоциям. Артем хоть и получил свободу действий, но облегчения не испытал – наоборот, он напрягся и настороженно поинтересовался:
– Полковника Мамаева?
Все-таки Артем в сложных ситуациях больше любил подчиняться, чем принимать решения самостоятельно.
– Верно, – кивнул Адвокат, – когда-то этот человек был полковником.
– Что это вы вдруг вспомнили о нем? – все еще настороженно спросил Артем. – Может быть, поговорим о ком-нибудь другом?
– Может быть, не будем притворяться? – в тон ему сказал Адвокат. – Мы тут и так достаточно много времени потратили на шутки-прибаутки. Если я спрашиваю, значит, нужно отвечать.
– Пожалуйста, – пожал плечами Артем, – я знал его в Афгане.
– Про Афган и я знаю, – нетерпеливо кивнул Адвокат. – А потом?.. Потом ты его видел?
– Нет, – удивленно покачал головой Артем, – больше никогда.