Шрифт:
Выпускающий редактор М. Александрова
Редактор Т. Антонова
Корректор Г. Седова
Художественное оформление Е. Васильева
Компьютерная вёрстка А. Дятлов
Посвящается тем, кто меня любит
Глава 1.
Привет!
Как я рада, что здесь есть хоть кто-то, кроме меня! Я думала, с ума сойду тут одна. Меня зовут Маша. А тебя как? Молчишь… Э-э-э… м-м-м… почему ты молчишь? Пожалуйста, ответь. Я не опасна, я подозреваю, что мы оказались здесь одним и тем же образом. И, похоже, здесь больше никого нет, кроме нас. Как тебя зовут?
Все равно молчишь. Ты живой? Я начинаю сомневаться даже в этом. Живой???
Не злись, но я… я дотронусь до тебя, чтобы понять, жив ты или нет. Пожалуйста, не сочти это за грубость. Здесь почти ничего не видно, а ты не разговариваешь… Я просто должна быть уверена, жив ты или нет. Черт, как-то неудобно ощупывать тебя. Знаешь, если бы не такие обстоятельства, я не вела бы себя так нагло. Воздержалась бы от ощупываний, это точно.
Ага! Вот твоя рука. Ладонь теплая и мягкая. Слава богу! Ты жив. Ты жив, и ты есть – мне не показалось все это в полутьме. Ты не мираж. Ты однозначно человек из плоти и крови, который сидит на полу в этой темной комнате напротив меня. Почему же ты не разговариваешь? Ты, возможно… немой? Прости за прямоту вопроса, я просто пытаюсь понять. Но если ты немой, то тогда, наверное, говоришь на языке жестов? Но нет… не похоже… ты даже не пытаешься двигаться, вернее, ты совсем не двигаешься. Даже, когда я тебя ощупывала, не дернулся. Что же это такое!
Черт, да пошевелись ты!!!
Никакой реакции. Ты… глухой? Глухонемой? Парализован?
Ты слышишь меня? Пожалуйста, пошевелись. Подай хоть какой-нибудь признак жизни….
Ничего.
Та-ак, мне нужно немного подумать.
Значит, давай так. Я пришла к следующему заключению: ты все-таки жив, потому что теплый. Я не знаю, слышишь ты меня или нет. И с рациональной точки зрения лучше верить в то, что ты меня слышишь. В моем случае лучше не пробовать на прочность свои нервы и не задавать лишних вопросов, не докапываться до правды – буду действовать по обстоятельствам. Буду считать, что ты слышишь меня.
Интересно, как ты здесь оказался… Так же, как и я? А может, как-то по-другому? Знаешь ли ты больше меня, например: что это за место и кто нас сюда посадил? Если бы ты говорил, то поделился бы, наверное… хм, наверное…
А я… ничего не помню. Я очнулась, было темно. Сначала я подумала, что ослепла. Пыталась разглядеть хотя бы свою руку. Бесполезно. И знаешь – это отличалось от темноты ночи или темноты подвала. То, что называется темнотой, – это когда пространство вокруг тебя заполнено, но ты не можешь полноценно рассмотреть очертания предметов, чтобы составить картину того, что тебя окружает. Это – темнота. То, где я очнулась, и то, что я увидела, а вернее, не увидела, не было темнотой. Это была пустота. Тотальная пустота, когда НИЧЕГО нет, включая свет. Но чтобы это понять, мне понадобилось время, вначале я просто думала, что меня ослепили.
Я пыталась вспомнить, как я здесь
Была, конечно, версия, что меня кто-то украл, сильно ударил по голове – так, что память пропала, – выжег мои глаза, долго держал в бессознательном состоянии, кормил внутривенно, регулярно опаивал какими-то наркотиками, чтобы я ничего не помнила. А потом поместил в подвал какого-то гигантского заброшенного здания. Возможно, кругом расставлены камеры, которые видят перемещения в темноте. И некий злодей… следит за тем, как я буду медленно умирать без еды и воды.
Этой версии я придерживалась вначале. Но никакой боли я не чувствовала. А ведь должна была быть боль, ну, или хотя бы дискомфорт, если со мной делали такое… Не знаю…
В самом начале я просто лежала на полу и не двигалась. Думала обо всем этом. У меня не хватало мужества начать действовать, мне хотелось составить картину происходящего. Но чем больше я думала о том, что могло произойти со мной, тем меньше ясности оставалось.
Не знаю, сколько я пролежала в оцепенении. Вдруг я начала замечать, что не ощущаю своего тела. Обычно, даже если ты лежишь в спокойном состоянии, ты чувствуешь свои руки, ноги, лицо, каждый свой палец чувствуешь. У тебя есть уверенность, что, если ты захочешь пошевелиться, это получится. Так вот, у меня эта уверенность начала пропадать, я не чувствовала тела, как будто оно растворилось. Меня накрыла навязчивая мысль: а вдруг его… то есть тела… больше нет?
Забавная такая мысль… Я… без тела… Надо признаться, это сводило меня с ума. Ха-ха… сводило с ума… Вроде как я хотела пошевелиться, но забыла как это делается. Ты понимаешь меня? Ты вообще можешь такое представить? Странное ощущение, уж поверь.
Возможно, ты догадался, что, продолжая рассуждать обо всем этом, я пришла к выводу, что очень вероятно, что я умерла. Логичный вывод, не правда ли? Тела вроде как нет, по крайней мере, я разучилась им шевелить, темнота, пустота, никаких ощущений…
Думала я об этом долго. И даже, в общем, приняла эту идею – о том, что я мертва. Ну ладно… ну умерла… все умирают. А что дальше-то? Ничего не происходит. Где загробный свет? Тоннель там… ну, рай или ад, уж не знаю, что я заслужила за свою жизнь. Я была бы рада любому варианту. Черти, ангелы, призраки, монстры, ну, или хоть круги какие-нибудь. Где муки буддистского Бардо? НИ-ЧЕ-ГО. А я при этом продолжаю думать… понимаешь? Думать! Почему я думаю? Почему я могу думать, если я умерла? И все-таки, умерла ли?
И тут мне вспомнился Декарт: «Я мыслю, следовательно, существую». «Спасибо тебе, Декарт», – подумала я. Мне подходит такая отправная точка. Будем считать, что я существую, потому что думаю. А если я существую, значит, где-то тут есть мое тело. Плевать, что я забыла, как им шевелить. Напряги мозги, Маша! Возьми себя в руки, тряпка! Найди свое тело!
Да, не буду описывать как, но я его нашла. Своей правой рукой я ощупывала себя в темноте. Никаких повреждений не обнаружила, тело как тело вроде. Одежда та же, в которой я ехала на работу, на ощупь не рваная, не мятая, чистая даже.