Снадобье для вдовы

Роу Кэролайн

— Эй, парень, пора вставать! — гаркнул у него над ухом сержант. — Подъем! Мы уезжаем.

Жиль слегка повернулся на бок, словно пытаясь поглубже зарыться в землю от этих грубых голосов.

— Поднимите его, — сказал сержант Улибе. — Это ваша проблема. Я должен охранять груз, иначе они вновь взгромоздят целую кучу на бедного Бродягу. Только на этот раз у них ничего не выйдет.

Улибе склонился над мальчиком.

— Жиль! — громко позвал он. — Проснись. — Никакой реакции. — Жиль!

Когда окрик не подействовал и на этот раз, он нагнулся и потянул

его за плечо. — Вставай, парень. На ноги, Жиль, или останешься здесь в одиночестве. — Он вновь встряхнул его, на этот раз посильнее, и мальчик сел, выпрямившись и с выражением ужаса на лице. Он заморгал и огляделся по сторонам, словно точно не знал, где находится.

— Сеньор, — сказал он наконец. — Простите. Я, кажется, задремал.

— Что верно — то верно, — кивнул Улибе. — Сбегал бы ты к ручью сполоснуться, это тебя окончательно разбудит. Мы скоро выезжаем. Сержант, Мигель и Юсуф, сняв рубахи, весело плескались в реке. Улибе с удивлением заметил, что его новый протеже либо тихоня, либо очень нервный, поскольку прежде чем раздеться, спрятался в кустах у берега.

Юсуф, отряхнувшись, подошел к месту укрытия Жиля.

— Я знаю, как ты себя чувствуешь, — прошептал он. — Но стражников мы можешь не бояться. Они отпускают шуточки по этому поводу, но никогда не причинят тебе вреда. Они тратят свое жалованье на женщин, я сам видел.

Из кустов не донеслось ни звука. Юсуф пожал плечами и пошел одеваться. Когда мальчик вышел из кустов, он явно передумал насчет купания. На нем не было ничего, кроме потрепанного халата, старых башмаков и рейтузов. Дождавшись, когда остальные выберутся на берег, он босиком вошел в воду, быстро сполоснул лицо и руки холодной водой и выбежал обратно.

Процесс погрузки поклажи тем временем шел полным ходом. Сержант недовольно смотрел на глиняные сосуды и бутыли.

— Оставь их здесь, — велел он Мигелю. — Их здесь найдет какая-нибудь нищая домохозяйка, надеюсь, они сослужат ей добрую пользу.

— Но они же принадлежат госпоже Юдифи! — запаниковал Юсуф, — уже представив реакцию Наоми на потерю двух своих любимых сосудов для готовки.

— В Барселоне я достану госпоже Юдифи еще кучу таких же. — М-м, в конце концов, вернемся с мулами с небольшой поклажей у них на спинах, но на венщи из дворца места вполне хватит.

— Мы поедем верхом, сержант? — спросил Мигель. — Или пойдем пешком?

— Нам надо доставить груз и всадника, — сказал тот. — Куда мы посадим молодого человека? — спросил он Улибе.

— Он может ехать со мной, — предложил Юсуф. — Не похоже, чтобы он много весил.

Улибе потянулся, ухватил Жиля за ремень и приподнял на фут или около того. Бедняга громко застонал и принялся дрожать. — Клянусь всеми святыми, парень, — усмехнулся Улибе, — больше так не делай. Или у тебя где-то повреждено ребро? Если так, то извини. Позволь-ка мне на него взглянуть.

— Нет-нет, я только испугался, — торопливо ответил тот. — Простите.

— Тут не за что извиняться. Он вообще ничего не весит, сержант, — быстро сказал Улибе. — У меня есть другое предложение.

Я сниму изрядную часть моего багажа. Часть остального можно перегрузить на лошадь. Жиль может ехать на Нете с частью его, он весит легче, чем вещи, которые заменит. Потом кобыла Юсуфа может везти часть груза вместе с его хозяином.

Сержант оглядел луг со всех сторон. Лошадь Улибе, мирно пощипывавшая траву рядом с другими животными, была достаточно сильна, чтобы нести человека в легком вооружении и, уж конечно, могла везти своего хозяина с тяжелой поклажей.

— Из этого может кое-что получиться, — сказал он. — Подведите животных сюда, — приказал он стражникам, — и мы посмотрим, что тут можно сделать. Бродяга может нести два тяжелых сундука, они вписываются в его переплетные сумы, которые хорошо пригнаны. И если мы сможем оставить это ее единственным грузом, мы можем справиться.

— И пока я копался в своих пожитках, — сказал Улибе, — думаю, что смог найти кое-что для тебя, парень. Это не доспехи, но защитить тебя может тоже вполне неплохо. — Он бросил Жилю серый монашеский балахон. — Надень-ка это. И, кстати, ты умеешь ездить верхом?

— Могу попробовать, сеньор, — ответил Жиль со странной гордостью, время от времени мелькавшей у него на лице. Распрямив складки балахона, он внимательно осмотрел его. Это было монашеское одеяние. — Это ваше?

— Я не священник, — ответил Улибе, — если тебя волнует именно это. В данный момент эта одежда принадлежит мне, полагаю. Она была изготовлена для человека меньшего размера, нежели я, но, боюсь, кое для кого побольше тебя. Если ты перевяжешь пояс потуже, он не будет волочиться по земле и не будет казаться слишком странным. Еще немного практики, и ты сможешь носить эти длинные юбки без помех. Возьми. Теперь это твое.

Одежда была сшита и в самом деле для человека большего размера, но Жилю удалось обмотать полы вокруг тела так, что у ни у кого не оставалось подозрений, что он видит молодого монашка.

— Ну что! — сказал сержант. — Полагаю, Его преосвященство изрядно повеселился бы. Паренек смотрится неплохо в этой штуковине. Разве что у него нет тонзуры.

Жиль с тревогой поднес ладонь к макушке.

— Не волнуйся. Если нам встретится некто, кого это так обеспокоит, натяни на голову балахон и сделай вид, что молишься. — Сержант добродушно рассмеялся впервые за утро.

Процессия приостановила движение еще раз. Прежде чем они преодолели три мили, колокола отдаленной церкви начали отзванивать вечерню — 6 вечера.

— Мы опаздываем, — сказал Улибе.

— Возможно, но зато движемся нормальным шагом, — возразил сержант. — Если мы прибудем вовремя, то достигнем побережья быстрее, прежде чем нам придется остановиться.

Извилистая дорога то взбиралась вверх, то ползла под уклон под палящими лучами солнца. Затем солнце скрылось за западными холмами, и очень медленно свет стал меркнуть. Едва они перевалили через маленький холм, когда порыв ветра донес до носа Юсуфа безошибочный запах воды и рыбы.