Снадобье для вдовы
Шрифт:
— Это было в вещах покойного, — сказала она — Вместе с деньгами и бумагами с письменами там был портрет, нарисованный на маленьком кусочке мягкого дерева. Женский портрет, причем очень красивой дамы.
— Это и впрямь интересно, — согласился Исаак. — Дорогая, порой я жалею, что твой отец — добряк и обладатель самых разносторонних дарований, — так и не научил свою дочь читать. Ты была бы великолепной и наблюдательной ученицей и сразу вспомнила бы, что это были за буквы.
— Я довольна и тем,
— На этот счет я тоже не имею ни малейших сомнений, — примирительно отозвался Исаак.
— Почему же ты в этом мог сомневаться? — подозрительно спросила она.
— Ни в том, ни в другом, дорогая, но из тебя бы получилась отличная ученица. — Он поднялся. — Едва Джуда закончит орудовать вертелом, — сухо сказал он, — или чем он там занят в данный момент, я хочу навестить Его преосвященство с новостями.
— Если ты, мой возлюбленный супруг, желаешь, чтобы я нашла тебе другого повара, — с легкой улыбкой проворковала Юдифь, — тебе следует мне только об этом сказать.
— На месяц-другой? Нет, уж лучше я потерплю его стряпню!
— Тебе не кажется, что они теперь непременно отыщут эти вещи? — спросила Ракель.
— Большинство скорее всего да, — кивнул Исаак.
Но в этом странном мире, Ракель, самые важные вещи чаще всего и упускают из виду.
— Да, это и впрямь интересно, мастер Исаак, — кивнул Беренгер. — Но что, если тот, кто принял ее за вещь Паскуаля, еще не удосужился сообщить об этом мне? Бернат!
— Да, Ваше преосвященство? — сказал секретарь, появившийся из соседней двери.
— У Паскуаля Робера с собой была сумка, в которой находились деньги, письма и маленькие картинки. Принеси их сейчас же. Их передали капитану лишь вчера утром.
— Слушаюсь, Ваше преосвященство, — пробормотал тот.
— Не беспокоит ли Его преосвященство его колено? — поинтересовался Исаак.
— Мастер Исаак, у вас есть очень скверная привычка: знать, что со мной что-то произойдет еще до того, как я вам пожалуюсь, — засмеялся епископ. — Как вам такое удается?
— Это вовсе нетрудно, — пожал плечами Исаак. — Уверен, что отец Бернат в курсе, когда вас беспокоит ваше колено. Я принес новую смесь, которая может пригодиться, если ваш помощник приготовит ее. — Беренгер хлопнул в ладоши, и Бернат тут же возник в дверях кабинета.
— Держите это в горячей воде, пока оно не приобретет золотистый оттенок, — сказал Исаак, — а потом принесите Его преосвященству вместе с одним из его компрессов. — Бернат тут же направился выполнять поручение. — Если погода начнет портиться, боль слегка уменьшится сама по себе, — добавил лекарь. — Однако с позволения
— Для нашего же блага? — рассмеялся Беренгер. — Несомненно, Бернат подумает, что я решил проявить свой характер, поэтому, мастер Исаак, поступайте, как вам заблагорассудится. И позвольте вернуться к теме, на которую мы с вами беседовали вчера.
— Охотно, Ваше преосвященство, — пробормотал лекарь, массируя колено епископа сильными, жилистыми пальцами.
— Я размышлял над вашими словами по поводу сказанного. Я всегда считал вас умным и проницательным человеком из тех, с кем у меня всегда возникали определенные сложности.
— Какого же рода сложности, Ваше преосвященство?
— Паскуаль не мог быть убит кем-то из нашего города. Кто здесь мог затаить против него какие-либо обиды? Ему было вменено в обязанность вести тихую, незаметную жизнь, что, насколько мне известно, он с успехом и проделывал. Никто ничего о нем не знал, за исключением шапошных знакомых. Я был единственным, с кем он мог говорить открыто и свободно.
— Но почему же ему было велено вести подобный образ жизни?
— Знаю только, что этого пожелал его величество. Я предполагал, что некто из числа советников, коим он раздавал посты служащих канцелярии, и предложил мою кандидатуру в качестве гаранта его ценности и неподкупности.
— Ах, да. Поговаривали, что он приехал как раз из Круильеса, и что Ваше преосвященство, зная его, вполне может за него поручиться.
— Не совсем так. Мы были знакомы с ним около двадцати лет, но приехал он вовсе не из Круильеса.
— Этот разговор может быть подслушан? — прищурился Исаак.
— Ни звука единого, кроме грома небесного, не проникло бы за дверь этого кабинета, — прошептал епископ. — Две двери с одной стороны кабинета охраняют Бернат и Франсеск, а мой верный Жорди — дверь с другой. Жорди провел со мной всю мою жизнь, и я скорее заподозрю себя, Берната или Франсеска. А больше нас никто подслушать не мог.
— К тому же всегда было очень сложно подслушать, о чем говорили Его преосвященство и господин Паскуаль, — вновь появляясь в комнате, заявил Бернат. — Вы ведь, наверное, помните, что тогда были закрыты обе двери.
— Бернат! — сказал Беренгер, — ты видишь? Обычно я оставляю обе двери слегка приоткрытыми, если мне от вас что-нибудь понадобится.
— Прибыл капитан с вещами Паскуаля Робера, — добавил секретарь. — Желаете ли вы, чтобы я остался?
— Да, Бернат. Мы ищем письма и рисунки. И его деньги должны быть надежно спрятаны для его наследников.
— Я непременно с этим разберусь, Ваше преосвященство, как только мы их пересчитаем и казначей поставит свою подпись.