Снадобье для вдовы

Роу Кэролайн

Клара на мгновение замерла, потом достала из кармана ножницы и посмотрела на Томазу с невинным видом.

— В них что-то там запуталось, и их немного неудачно постригли, чтобы вытащить это из волос, — ответила Клара. — Потом Мундина пыталась их подровнять, и…

— Все ясно. Она срезала слишком много. С моей сестрой как-то раз случилось то же самое. Она свалилась с лошади и упала в колючий куст. Думаешь, ты и правда можешь помочь мне с отделкой? Донья Мария сказала, что ты очень ловко управляешься с иголкой. Если нет, мы можем оставить эту работу для слуг.

— С удовольствием помогу. Такое красивое платье, —

сказала Клара. — Но не будет ли оно слишком простым без этих горностаевых хвостиков на лифе и рукавах? Ее величество хочет именно этого?

— Вряд ли. Она любит красивые цвета и необычные фасоны, но, возможно, она решила отдать это платье дочери его величества, а у той более скромный вкус. А что ты сделала бы с этим платьем? — спросила она.

— Если бы оно было моим? — спросила Клара. Она посмотрела на платье, расправила его у себя на коленях и закрыла глаза. — Поскольку оно цвета морской волны, — она вновь открыла глаза, — я бы украсила его играющими дельфинами. Оно выглядело бы просто великолепно с вышивкой серебряной нитью здесь и вот здесь, — она даже покраснела от волнения. — А может быть, еще и на рукавах.

— Это я выясню, — отозвалась Томаза. — Но мы не должны делать ничего, кроме как отпороть горностай, пока не узнаем точно, что хочет ее величество.

И с великой осторожностью две юные дамы начали выдергивать нитки, которыми горностай был пришит к платью. К концу дня Клара узнала многое о семье доньи Томазы, о том, как она росла, почти ничего не рассказав при этом о себе, и погрузилась в рутину, которая одновременно казалась и чужой, и очень знакомой.

На свой четвертый день на Сардинии она вошла в шатер и обнаружила, что никто не сидел, не ел фруктов, не занимался своей работой и даже не устремлялся наружу, чтобы вдохнуть свежего утреннего воздуха. Все столпились в центре шатра и тараторили практически одновременно. Томаза первой заметила ее и подошла, оставив толпу возбужденных дам. Выглядела она бледной и взволнованной.

— Что происходит? — спросила Клара. — На нас напали?

— Хуже, — ответила Томаза. — Ее величество оставила нас прямо посреди ночи, взяла с собой только Марию Лопес и Каталинету.

— Куда она отправилась?

— В шатер его величества. Говорят, что его величество умирает от лихорадки.

— Умирает?!

— Да. А инфанту Хайме нет еще и четырех. Ее величество могла бы править от его имени как регент — она достаточно умна и знает о государственных делах не хуже любого принца, уверяю тебя, — но слишком много тех, кто хотел бы посадить на трон его дядю. Дорогая моя донья Клара, — сказала она, схватив Клару за руку, — если его величество умрет, у нас снова будет гражданская война. Я знаю это.

Вечером предыдущего дня Юсуф отправился в шатер его величества с вечерним докладом о состоянии здоровья лорда Пера Боля. За день до этого он передал сообщение санитару, который поблагодарил его и отослал прочь. Он ждал, что сегодня произойдет то же самое и уже перебирал в голове варианты, как проведет остаток дня.

— Его величество пожелал услышать доклад из ваших собственных уст, — сказал санитар, придерживая полог, прикрывающий вход в шатер.

Педро Арагонский сидел во главе стола заседаний, слушая одного из своих генералов и нахмурившись, словно

в задумчивости. Он был бледен, на лбу выступили капельки пота, несмотря на то что проникающий через специальное отверстие в шатре ветерок был довольно прохладным.

— Это нам не поможет, — его голос звучал раздраженно. — Нам нужно быстро, желательно сегодня вечером, решить, отправлять ли корабль с больными в Валенсию. Ради удобства горстки рыцарей, которые жалуются, что больны, что им скучно и нечего делать, наши планы не разрушатся. Ты слышал такие разговоры? — неожиданно спросил он, повернувшись и глядя прямо в глаза Юсуфу. — Ты же непосредственно в гуще больных.

— Рыцарей, чьи жалобы я слышал, нет в моей палатке. Последние же слишком плохо себя чувствуют, чтобы беспокоиться о том, где они находятся. Это бездельникам скучно.

— Совершенно верно. А некоторые из них уже и притворяются больными. Интересно, кто подбросил им подобную идею? И сделал ли он это специально, чтобы создать нам проблемы? И если да, то почему?.. Как лорд Пере?

— Очень плох, ваше величество, но он храбро сражается с болезнью.

— Он перенесет путешествие? — Юсуф заметил, что в голосе короля послышалась хрипотца, а на лбу появилось еще больше пота.

— Да, ваше величество, если с ним поедет слуга, — ответил Юсуф. — И будет достаточно лекарств на все время путешествия. Ему нужна будет просторная удобная каюта. Думаю, что его состояние гораздо хуже, чем у большинства тех, кто хочет уехать.

— Мальчик прав? — спросил король.

Его вопрос, без сомнения, был адресован главному лекарю, поскольку он один и откликнулся:

— Да, ваше величество. И те рыцари тоже. Но не повредит ли это делу, если они не собираются возвращаться?

— А что, они не собираются?

— Возможно, ваше величество. По крайней мере, некоторые. Не могу утверждать точно.

— Если нам не станет известно нечто, что заставит нас завтра переменить свое мнение, корабль отчалит послезавтра с больными на борту. Поедут те, которых мы уже взяли на заметку, и вы можете добавить кого угодно на свое усмотрение. А если останется место, могут поехать и те, кто чувствует себя лучше. — Он сделал знак рукой слуге, который тут же подошел к нему. — Наш плащ, — сказал он. — Ветер сегодня холодный.

Юсуф смотрел на короля с гулко бьющимся сердцем. О перевел взгляд на лекаря и понял, что не единственный, кто понимает, что его величество тоже заболел.

Он поспешил к своей палатке, как будто болезнь короля напомнила ему, что у него есть больные, о которых он должен заботиться. Лорд спал более спокойно, чем раньше, а лоб его стал не таким горячим. Марк вышел из палатки, как только Юсуф вернулся, сообщив, что все в порядке, и Юсуф направился вдоль рядов коек и» тюфяков проверить своих пациентов.

— Эй, парень, — окликнул его изможденный человек с покрытым шрамами лицом ветерана, который накануне был настолько болен, что это были его первые слова за весь день. — Ты не мог бы принести чего-нибудь попить? В горле пересохло.

Юсуф принес ему кружку с водой, в которую добавил немного вина.

— Очень пить хотелось, — произнес тот с благодарностью в голосе.

— Говорят, что в этой палатке лучший уход во всем лагере. Если это правда, понятно, почему многие больные хотят домой.