Снадобье для вдовы
Шрифт:
— В отсутствие дона Педро прокуратор его величества может поддержать его, — добавил секретарь. — Разумеется, дону Видалю подобная мысль тоже приходила в голову. Но есть ряд обстоятельств…
— Например, то, почему отец Сальвадор выжидал почти пять месяцев, прежде чем высказать свое мнение относительно чего-то такого, что он находит столь непозволительным? — сухо осведомился епископ. — Кстати, существует ли у него объяснение подобной отсрочки?
— Он утверждает, что, будучи отлично осведомлен о вашем скрупулезном подходе к вопросам религии, знал, что вы не станете действовать
— Да, надежды он не терял…
— Пока их величества не отправились на Сардинию, полагая, что они будут слишком заняты войной, чтобы отвлекаться на такие мелочи. В таком случае его превосходительство дон Видаль может с блеском сочинить письмо, дающее мальчику позволение остаться там, где он есть.
— Он слишком мало их знает, если и в самом деле думает, что дон Педро сочтет это какой-то мелочью, — сделал вывод Беренгер. — Но я понимаю беспокойство дона Видаля. Подобное письмо может дать злокозненным людям повод обвинить его в том, что он ставит короля выше Церкви. Насколько я понимаю, столь серьезное дело для священника с большим будущим впереди — это вовсе не обычный пустяк.
— Несколько возможностей и впрямь упоминалось, — скромно признал секретарь с довольным видом человека, планирующего яркое будущее на волне успеха своего сюзерена.
— Пост Архиепископа в Валенсии — это отнюдь не мелочь, — сухо сказал Беренгер. — Будет жаль, если он достанется менее достойному человеку вместо претендента, обвиненного в злокозненных намерениях, или даже по причине обычной некомпетентности.
— Поскольку молодой человек находится под опекой его величества, дон Видаль предложил окружить его всемерной защитой, — склонился перед епископом секретарь. — Если на Сардинии с ним не случится ничего — скажем так — неприятного, прежде чем его величество сможет вмешаться…
— В таком случае его следует отослать отсюда как можно скорее, — подытожил Беренгер. — Я поговорю с лекарем.
— Я знаю, что при дворе его величества он будет в полной безопасности! — встревоженно заявила Юдифь. — Но само путешествие! Ехать в такую даль с такими деньжищами. Его могут убить уже по дороге в Барселону.
— С какими деньжищами, мама? — удивилась Ракель.
— Подобные поручения не даются просто так! — с негодованием заметила Юдифь. — Юсуф повезет с собой большую сумку с золотом.
— Воспитаннику его величества не нужно никакого золота, чтобы остаться в целости и сохранности, — сказал Исаак. — Никакое золото не перейдет из рук в руки благодаря этому письму.
— Как скажете, — с сомнением произнесла Юдифь. — Но ведь он поплывет на корабле.
— Он поплывет на быстрой галере, моя дорогая, причем обитой тремя слоями сыромятной кожи.
— Зачем столько кожи, отец? — подмигнула Ракель, стараясь поскорее развеять тревоги матери.
— Толстая сыромятная кожа, покрывающая корпус корабля, спасет его от самой жестокой атаки, — со вздохом пояснил Исаак. — Такой был обит даже корабль Даниэля.
— Никакая кожа не защитит его от штормов! — возразила Юдифь.
— Сейчас не сезон штормов, — успокоил ее муж. — А
— И как же его защитит королева?
— Мама, прошу вас, стоит ли нам обсуждать несчастья, выпадающие на долю морских путешественников? — жалобно простонала Ракель.
— Я начинаю нервничать.
— О Даниэле волноваться теперь уже ни к чему — он и так в Константинополе! — с удивительным пренебрежением к логике возразила Юдифь. — Он уехал уже, по крайней мере, две недели назад.
— Три недели и четыре дня, — поправила Ракель.
— И он отплыл на торговом судне, а не на военном, — добавила Юдифь. — Кто же будет на него нападать?
— Кто? — удивленно вскинула брови Ракель. — Пираты. Шторма. Военные корабли из других стран. Генуэзцы. Мавры. Они все охотятся за ценными товарами и рабами. Зачем мастер Эфраим отправил его в такую даль?
— Возможно, те несколько смелых душ, которым удалось побывать в подобных путешествиях — и, надо полагать, не только из Барселоны, — все же вернулись и с богатыми знаниями, и при деньгах, — попытался урезонить супругу Исаак. — Полагаю, совсем неплохо для молодого человека, собирающегося жениться на моей дочери, у которой, по слухам, у самой львиное сердце!
— Отец, вы смеетесь и надо мной, и над моими тревогами!
— Не над тобой, Ракель, а всего лишь над твоими напрасными волнениями. Опасности, которые могут угрожать Даниэлю, не столь велики, как ты думаешь. Помолись за его удачу и найди мне Юсуфа. Я хочу послать, с ним некоторые из моих самых действенных снадобий. Они могут очень пригодиться обоим их величествам, а также их воинам. Вы оба должны проверить, что там есть, а затем собрать или купить все, чего не хватает. И побыстрее. У нас мало времени, а для бесполезного нытья его совсем нет.
— Завтра начнутся приготовления к Шаббату, — не унималась Юдифь.
— А одежду Юсуфа еще надо достать и приготовить надлежащим образом.
— Этим должна заняться я? — саркастически прищурилась Ракель.
— Ничего с тобой не случится, — без малейшего сочувствия откликнулась ее мать. — Тем более что мы все будем заняты по горло.
На следующее утро солнце висело над холмами в небе, уже посеребренном мерцанием грядущей жары.
К тирсу оно приобрело слегка зловещий медный оттенок — на юго-востоке, но все же еще недостаточно высоко, чтобы его жаркие лучи успели проникнуть в узкие, похожие на ущелья городские улочки. На протяжении следующего часа то здесь, то там солнечные лучи все же попадали на мостовую, находя свой путь к окнам подвальных этажей. Булыжники стен и брусчатка мостовой начали потихоньку прогреваться, а городская жара все больше вступала в свои права. Возвращавшиеся с рынка домохозяйки уж сбавили шаг с трусцы до неторопливой поступи. Собаки, обнаружив спокойный уголок где-нибудь в теньке, с комфортом устраивали свои лежбища, чтобы проспать там целый день. Когда колокола отзвонили утреню, с полей к обеденным столам медленно потянулись длинные вереницы крестьян, после чего вся работа замирала до тех пор, пока солнце не начинало клониться к западным холмам.