Снадобье для вдовы
Шрифт:
— Юсуф?! — поразилась Ракель.
— Нет, — досадливо поморщился Исаак. — Маленький Джуда, поваренок. Он когда-нибудь должен научиться подменять Юсуфа. Джуда! Подведи меня к раненому!
— Отец, мне тоже подойти?
— Разумеется, — с сердитой нетерпеливостью бросил Исаак. — Если только ты не сочтешь, что его надо помыть или повернуть над «уткой». Тогда помощь сможет оказать лишь маленький Джуда.
— Хорошо, отец, — пробормотала Ракель, пораженная вспышкой негодования родителя.
Ракель опустилась на колени на мостовую за спиной раненого; ее отец склонился напротив
— Он дрожит от холода и боли, — наконец промолвил лекарь.
— Я укрою его. — Улибе снял свой плащ с задней луки седла и прикрыл раненому живот и ноги.
— Отец, — предупредила Ракель, — я думаю, нож из спины надо вытащить.
— Согласен, что с таким ранением он не выживет. Так что попробовать стоит, — сказал Исаак, вставая. Хотя и не думаю, что у нас много шансов его спасти, но все мы в руках Божьих и должны помогать ближнему, даже если почти нет надежды.
— Мы отнесем его во дворец, — твердо сказал Беренгер. — Он не должен страдать здесь на холодных камнях, словно какой-то зверь. — Епископ склонился над раненым и приподнял его балахон. — Добрый человек, — мягко сказал он, — мы отнесем тебя… да поможет нам Господь! — внезапно воскликнул он, — это же Паскуаль! Мы должны постараться его спасти!
— Конечно, Ваше преосвященство, — кивнул Исаак. — Но он серьезно ранен. — Лекарь повернулся к капитану и пробормотал: — Это биржевой служащий, верно?
— Он самый, — кивнул капитан. — Паскуаль Робер. — Он огляделся в поисках свободных и сильных рук и спин. — Вы двое, — скомандовал он двум конюхам, стоявшим рядом и наблюдавшим за происходящим, — помогите нам отнести его во дворец.
— Где Юсуф? — спросил Исаак.
— Побежал в дом за вещами, которые могут вам понадобиться, — сказала Юдифь, стоявшая рядом с мужем.
— Умница! — похвалил помощника лекарь.
Юдифь не стала упоминать о том, что это она отправила мальчика в дом — вместо этого она взяла на себя труд собрать пожитки раненого, раскатившиеся по мостовой там, где он упал, аккуратно сворачивая их вместе.
Едва убедившись, что Паскуаля понесли к епископскому дворцу, Улибе свистом подозвал своего коня и, вскочив в седло, помчался догонять своих посланцев.
Вскоре во дворец прибежал запыхавшийся Юсуф с большой корзиной, — наполненной чистыми льняными лоскутами, травами и листьями, останавливающими кровотечение, и настойкой от боли, а также несколькими дополнительными лекарствами от лихорадки и инфекции, захваченными им по собственной инициативе. Поставив корзину рядом с Ракель, он отступил назад.
— Я могу чем-нибудь помочь, хозяин? — спросил он.
— Нет, — проворчал Исаак, — но подожди. Ты нам можешь понадобиться, — добавил он и повернулся к своему пациенту.
— Слушаюсь, хозяин, — кивнул мальчик и, подойдя к окну, увидел, что ночная чернота приобрела светлосерый оттенок. Высунувшись в окно и посмотрев вверх, он увидел луну — уже бледную и тускнеющую на фоне светлеющего неба. По другую сторону дворца, небо должно было уже стать розовым в ожидании рассвета. Не оборачиваясь, он услышал, как из спины извлекли нож, и Ракель,
В этот момент он услышал твердые шаги офицера, проходящего по коридору.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил кто-то, находившийся вне комнаты.
— Ушел, негодяй! — отозвался незнакомый голос.
Дверь открылась, и в комнату вошел бейлиф, Улибе.
Решив, что они уезжают, Юсуф повернулся, чтобы попрощаться с хозяином и Ракель, и замер от неожиданности. Оказалось, что Улибе пришел вовсе не за ним. Вместо этого он придвинул стул и уселся возле Паскуаля с таким видом, будто намеревался провести здесь весь день.
Озадаченный Юсуф вернулся к окну и попытался разгадать смысл происходящей сцены. Казалось, что Улибе и Паскуаль стали непривычно близки за очень короткое время. Странно. В глазах Юсуфа Паскуаль Робер был ничтожным и неинтересным маленьким человечком. Мальчик знал большинство горожан, но никогда не слышал ничего любопытного об этом чиновнике за исключением того, что знали все. Он был тихим, ниже среднего роста и довольно худым. Тихоня, что, словно мышка, крался с работы к своему жилищу больше под прикрытием стен, чем через открытое пространство. Не тот человек, чтобы вдохновить такой уровень привязанности у кого-либо, подумал он. Стало быть, здесь что-то другое.
Он бы понял своего хозяина, если бы тот простоял у постели незнакомца часы, а то и дни. Лекарь чувствовал ошеломляющую ответственность перед любым человеком, который (или которая), будучи больным или раненым, доверялся его искусным рукам. Как и Ракель, печально подумал он, хотя некоторые пациенты все же не вызывали у нее такой привязанности, как другие. Но почему этот незнакомец, кем бы он ни был, по пути в Барселону так обеспокоен судьбой Паскуаля, какого-то мелкого чиновника?
Юсуф уже представил, как все они стоят вокруг него до заката, затем идут домой и вновь поднимаются среди ночи, чтобы начать их путешествие. Слишком возбужденный, чтобы ждать дальше, он выскользнул из комнаты в коридор.
Отец Бернат, вечно занятый секретарь-францисканец епископа, стоял возле двери, ничего не делая. На него это тоже было совершенно не похоже. Да и вообще все, за исключением его хозяина и Ракели, вели себя крайне странно.
— Почему бейлиф дежурит у постели Паскуаля? — спросил Юсуф.
Некоторое время назад он обнаружил, что величайшая слабость Берната — любовь к слухам, и он знал обо всем, что происходит во дворце.
— Паскуаль Робер недавно работал на него, — сказал Бернат. — Когда он был здесь в последний раз, Улибе попросил Его преосвященство порекомендовать ему надежного человека, и Его преосвященство предложил ему Паскуаля. Его преосвященство крайне расстроен, — добавил Бернат, словно это был самый непонятный аспект всего инцидента.