Снайпер Маша
Шрифт:
– В тягость она не будет, весит всего несколько граммов, зато в лихую годину защитит от беды и напасти.
Мама с малых лет была набожной, вера передалась по наследству от бабушки. Когда чуть подросла, стала петь в церковном хоре: голос у нее был замечательный. Эта любовь к пению, только не церковных, а народных песен, привилась и Маше. Правда, в войну не до этого, к сожалению, хотя напеть что-то знакомое, родное душа иногда просит. Вот тихонько, про себя и мурлычет пришедший на ум мотивчик, чувствуя, как в такие
Инна поделилась главной новостью: «Мы с Пашей недавно сыграли скромную свадьбу, так что я теперь Кузнецова. Снимаем квартиру в Подольске. Чужие стены, но все же свое гнездышко. Паша классный, заботливый, милый, мне с ним очень хорошо, надеюсь, и ему со мной тоже, – писала Инна. – А всеми любимый Николай Николаевич Кольчак таки добился своего и, тепло попрощавшись с нами, убыл к вам, на 3-й Белорусский фронт, где, говорят, принял стрелковый полк». (294-й стрелковый полк полковника Кольчака, форсировав Неман, 17 августа 1944 года первым выйдет на Государственную границу СССР, за что удостоится ордена Красного Знамени, а его командир за проявленное мужество и отвагу получит Звезду Героя Советского Союза. Об этом Мария Ивушкина узнает уже после войны).
Таня Барамзина сообщила, что уничтожила шестнадцать немцев и с радостью продолжала бы истреблять гитлеровскую нечисть и дальше, если бы резко не ухудшилось зрение, из-за чего чуть не списали на гражданку: какой из нее теперь снайпер?!
«Едва упросила командира оставить в полку телефонисткой: это дело я быстро освоила. Пиши, как ты, как наши девчонки воюют, надеюсь, все живы и здоровы. С нетерпением буду ждать весточки с 3-го Белорусского!
Твоя Таня».
Маша про себя недовольно подумала: у нее на счету только четыре убитых немца, а подруга – молодец, уже шестнадцать фрицев на тот свет отправила! Да, очень жаль, что зрение ее подвело. «Глаза – это ваше главное оружие, берегите его!» – вспомнилось известное наставление начальника снайперской школы, а ныне, значит, уже командира полка полковника Кольчака. Интересно, в какой дивизии Николай Николаевич, может, где-то неподалеку воюет? Вот бы хоть раз свидеться с ним, а также, конечно, с Инной, Таней да со всеми, с кем познакомилась и подружилась под Подольском. (Увы, с Таней Барамзиной они никогда уже не встретятся. Спустя месяц, 5 июля, она примет мученическую смерть у деревни Пекалин Смолевичского района Минской области. Барамзина убила с десяток вражеских солдат, до последнего патрона защищая блиндаж с ранеными красноармейцами. Захватив девушку в плен, немцы подвергли ее нечеловеческим пыткам: выкололи глаза, а затем выстрелили в голову из противотанкового ружья. Позже сильно изуродованный труп опознали только по остаткам обмундирования и волосам… 24 марта 1945 года телефонистке 252-го
Из последнего письма Тани своей маме: «Мама, дорогая! Помнишь, я часто повторяла слова Короленко: “Человек создан для счастья, как птица для полета”? Я убеждена, что не может быть счастья, если его не сделаешь своими руками, не согреешь живым теплом, не отдашь ему большую часть горячего сердца, а может быть, и все целиком. Война идет священная, война не на жизнь, а на смерть. И если уж мне придется погибнуть, знай, что я погибла счастливой: умереть, достойно защищая родную землю, – это ведь тоже счастье, которое дается не каждому…»
Маша + Коля = смерть
У Маши Козловой завязались романтические отношения с омичем Николаем вторым, рядовым разведчиком с простой русской фамилией Панкратов. Все началось с искры симпатии, неожиданно пробежавшей между ними в землянке во время знакомства. Тогда при всех толком и не поговорили, обменялись лишь парой ничего не значащих фраз да теплыми улыбками. Вот и вся «химия»: откуда только чувства возникают и, накапливаясь, переходят в качественно что-то более сильное и возвышенное, называемое любовью?
Вечером, перед уходом в ночную разведку, Коля нередко заглядывал к ним в землянку, куда посторонним вход без разрешения был воспрещен. Приходил почти всегда с каким-то подарком. И, по-мальчишески чуть стесняясь, вручал его, рассыпаясь в комплиментах, порой стихотворных. Для девчонок так и осталось загадкой: он сам их сочинял или откуда-то списывал? Хотя на фронте, как известно, и в помине нет ни библиотек, ни других каких-либо культурных заведений. Тут, где масштабно, отлаженно работает конвейер смерти, не до романтики и лирической поэзии. Да, полк находился в обороне, не на самом передке, во втором эшелоне дивизии. И все равно через день-другой нес потери, пусть и небольшие, единичные, как пишут в политдонесениях и сообщают в сводках Совинформбюро. Но даже одна, неважно чем – пулей, миной или осколком прерванная, чаще всего молодая жизнь, это всегда трагедия – для семьи погибшего, родных и близких. И психологическая травма для сослуживцев, которых, кто знает, не сегодня, так завтра может такая же горькая участь постичь. Но прямо-таки животного страха от потенциальной смерти, от возможной, но не обязательной же гибели у большинства разведчиков, часто ходивших по лезвию ножа, на линии огня, все же нет. По крайней мере, никто в этом не признается. А если и зайдет невзначай разговор о сказочном персонаже, том костлявом, с косой, то к шутке или анекдоту его сведут. Таковы неписаные правила военной жизни, неизвестно кем и когда установленные, но негласно соблюдаемые, как народное поверье.
Конец ознакомительного фрагмента.