Снайпер
Шрифт:
— Но если бы вы вмешались, она набросилась бы на вас как разъяренная тигрица, — сказал Джерико.
— Как вы догадались? — с улыбкой спросила Луиза.
— Потому что это не продолжалось бы столько времени, если бы она сама втайне не желала этого.
Скрипнула входная дверь, и в помещении библиотеки появился Уолтер.
— А, эт-то вы, — проговорил он.
— Артур вернулся, — сказала Луиза. — Он на кухне с твоей матерью.
— Ут-т-ром повидаемся, — сказал Уолтер. — Сп-покойной н-ночи, — затем развернулся и побежал вверх по лестнице в свою комнату.
— Похоже, они не очень дружны — Уолтер и Артур? — спросил Джерико.
Луиза
— Метод воспоминания Артура заключается в том, чтобы передразнивать Уолтера или кричать на него каждый раз, когда он начинает заикаться. Уолтер ненавидит лошадей, но зато ему нравится плавать на яхте и еще стрелять. — Она запнулась и взглянула на Джерико. — Любит гулять по лесу. Артур, чтобы перебраться на другую сторону дороги, сядет в машину. И к тому же Уолтер сантиметров на пятнадцать выше Артура. Это уже последний удар.
— А как Артур обращается с оружием?
Луиза поджала губы:
— Очень даже хорошо. Ему невыносима мысль, что кто-то в чем-то может победить его. Когда они с Джорджианой поженились, Артур поклялся, что сможет в стрельбе победить отца, чего еще никому не удавалось. Он действительно был очень хорош и в нескольких неофициальных матчах смог обойти отца. А уж как он прыгал от радости после этого — как сиамский петушок. Я помню, как смотрела на отца после этой победы, подумала, что он обижен поражением. Но отец лишь загадочно, по-своему улыбнулся и даже подмигнул мне. И тогда я поняла, что отец сознательно уступил ему. Думаю, что это же понял и Артур, потому что он тоже вскоре перестал ликовать.
— А как насчет старого Берта?
— Он тоже превосходный стрелок, — сказала Луиза. — Как мне представляется, за те сорок лет, что он оставался с отцом, они вместе стреляли не меньше тысячи раз. Устраивали стрельбу с разными трюками. И несмотря на свой преклонный возраст, Берт по-прежнему умеет надежно прижать приклад к плечу.
— Таким образом, мы не можем пока никого вычеркнуть из списка, — сказал Джерико.
— И что вы, Джонни, намерены теперь делать?
— Я намерен что-нибудь выпить и отправиться в постель, — сказал Джерико. — Завтра же я собираюсь неспешно приступить к выяснению того, что за человек был ваш отец, но не подставляя при этом спину под дуло кого-то из ваших домашних стрелков.
Они вместе прошли в столовую. На буфете стояли ведерко со льдом и несколько бокалов, оставленных Джулией перед уходом в город. Луиза достала из шкафчика две бутылки — с ирландским и шотландским виски. Оба налили себе щедрые порции, не разбавляя их водой. Луиза подняла свой бокал.
— Джонни, будьте поосторожнее.
— Не хочу заранее обещать этого, но, думаю, не подведу вас, — сказал Джерико.
Неслышно открылась дверь в столовую и появился старый Берт.
— Я могу быть чем-нибудь полезен, сэр? — спросил он.
— Нет, Берт, спасибо. Как вам понравилось кино?
— Ричард Бартон, сэр. На обратном пути было приятно слышать, как вздыхают и всхлипывают Энни и Джулия.
— Но вам самому фильм не пришелся по вкусу?
— О, я вообще туда не ходил, сэр. Любовные истории, как вы правильно выразились, действительно не в моем вкусе. Я просто немного прокатился на машине, а потом подъехал к кинотеатру, чтобы подобрать девушек. Ну что ж, спокойной ночи, сэр. И мисс Луизе тоже.
— После смерти отца ему просто не о ком позаботиться, — сказала Луиза, когда старик ушел. — Теперь он остановил
— И он не ходил в кино, — сказал, покачав головой, Джерико. — Партнером вашего брата Фреда по бриджу, насколько я понял, была дама. Понятие «честь», видимо, не позволит ему назвать ее имя. Итак, моя милая, кого же мы оставим в списке?
Джерико спал крепко и без сновидений. Сделанная по индивидуальному заказу и перенесенная в гостевую комнату кровать мистера Пелхама оказалась просто чудом. Джерико редко удавалось так хорошо поспать на чужой кровати. Он давно уже научился быстро засыпать вне зависимости от степени усталости, но на сей раз сон выдался действительно долгий и крепкий. Предварительно он принял кое-какие меры предосторожности на случай непредвиденного визита — запер дверь и прислонил к ней стул. Впрочем, ему казалось маловероятным, что снайпер объявится так скоро. Он наверняка выждет какое-то время, чтобы посмотреть, какой эффект произвели его предупреждения. Джерико мог не уезжать сразу, но последующие его действия должны были показать, принял ли он всерьез это «предупреждение». За несколько минут до того, как заснуть, Джерико задался вопросом: что же было такого опасного в его стремлении разобраться в личных взаимоотношениях доктора Фредерика Джорджа Пелхама? Чего боялся снайпер? Ко сну он отходил с угасающим видением прекрасной актрисы, поющей для перепачканной грязью толпы британских солдат где-то в Бельгии — давным-давно это уже было.
Глаза он открыл при ярком солнечном свете, лившемся в комнату через три широких окна, выходивших на озеро. Потом повернул голову и увидел, что стул, прислоненный к двери, остался в том же положении. Прислушался, стараясь уловить признаки жизни в доме, но так ничего и не разобрал. Но определенно почувствовал запах свежесваренного кофе. Кто-то уже был на ногах и явно занимался тем, чем положено заниматься по утрам.
Побрившись и одевшись, Джерико спустился вниз. Наручные часы подсказали ему, что еще довольно рано, без четверти семь. Однако ароматы кофе притянули его в столовую. Там он оказался не первым.
Артур Фрост восседал за столом и с аппетитом поглощал яичницу с ветчиной. Он поднял взгляд на вошедшего.
— Ранняя пташка, — проговорил хозяин. — Просуньте свою голову в боковую дверь и скажите Джулии, чего бы вам хотелось.
— Вы и сами ранняя пташка, — заметил Джерико.
— Да, я уже на конюшне побывал и успел вернуться обратно, — ответил Артур. — Кстати, вы не передадите Джулии, что я бы съел еще несколько этих английских булочек?
Джулия приняла заказ Джерико на яичницу с ветчиной и английские булочки и попросила подождать, пока она сварит еще кофе. Он поблагодарил, после чего присоединился к Артуру за столом.
— Когда занимаешься лошадьми, обычно встаешь рано — в четыре, пять часов, — сказал Артур. — У меня в Саратоге сейчас десять голов. И всех их надо выгулять до половины девятого, пока не наступила жара. Прекрасное зрелище — лошади, гуляющие на рассвете.
— А здесь существует официальное время для завтрака? — спросил Джерико.
— Каждый мужчина определяет его себе сам, — ответил Артур. — Служанки встают обычно в шесть. В прошлые времена Старик тоже поднимался в это же время. Остальные отсыпались до тех пор, пока не поднималась старая леди, — это было где-то в районе десяти часов.