Снайпер
Шрифт:
Посмотреть на гостей сбежался весь дом. Пришли двое сыновей — подростков, маленькая дочка, жена с ребенком на руках. Они все здоровались с Мусой, а после того, как он представлял им Якуба, очень уважительно приветствовали его. Не пришла только старшая дочь, она суетилась на кухне, куда дорогих гостей вот-вот должны были пригласить отведать горячего хинкала.
— Вечером поедим как полагается. Я барашка зарежу. А сейчас просто посидим с дороги, подкрепитесь, — хозяин не суетился, но чувствовалось, что гостям он очень рад, и приглашает их за стол
Да и что говорить — Муса был его родным братом.
За столом они сидели втроем, на столе стояла бутылка водки, под столом лежала еще одна, уже пустая. Все наелись. Гости даже отпустили ремни на брюках, и сейчас все трое курили, стряхивая пепел в большую хрустальную пепельницу.
— Как же ты живешь, Арсан, в такой глуши и так далеко от людей?
— Живу хорошо, и меньше чужих глаз смотрит за моими делами, а мне того и надо. Вот сам посмотри. Вода у меня в доме есть — замыл скважину в подвале, теперь поверну кран — и пожалуйста, сколько угодно. Отапливаюсь электричеством, даже овчарня отапливается электричеством. Телевизор смотрю — тарелку купил себе — никаких проблем. Джип во дворе — куда надо всегда проеду. И места вокруг сколько угодно. Ты, кстати, ко мне сюда ехал, не видал отару?
— Нет, не было никакой отары.
— Куда же этот баран ее повел? — задумался хозяин, — Я же ему говорил…
— О ком ты? — спросил Муса, гася окурок.
— У меня тут русские работают: двое отару пасут, двое еще… Это я потом покажу тебе.
— За деньги?
— Да ну, какие деньги! За еду работают. А пастухи должны мне много; никогда не расплатятся.
Хозяин замолчал, потом собрался с мыслями и продолжил.
— Смешная история, понимаешь. Эти два русских барана срезали у меня провода, и пошли сдавать на металл.
— И что же тут смешного?
— А то, что пункт приема здесь держит Ама Эльмурзаев. Быстрее, чем они сдали наворованное, я уже позвонил по сотовому Аме, и сказал о своей беде. Как только они пришли к нему, он тут же позвонил мне, задержал их на время. И тут подъехал я с сыновьями. Мы закрыли дверь и достали ножи. Ты знаешь, эти двое пропитых ублюдков обоссались на месте. Мы их мордами вытерли мочу, и поставили на счетчик за убытки. Они просили отработать — я же не зверь, я согласился. Теперь они пасут моих овец.
— Они не навредят тебе?
— Нет, они спускают в штаны каждый раз, как только я повышу на них голос. Даже еще смешнее: если мой Руслан повышает на них голос, то они тоже брызжут мочой во все стороны.
— А за счет чего же ты живешь на такую широкую ногу, брат? Овцы, что ли, приносят тебе доход?
— Э, пока ты сражался за свободу и веру с кафирами, ты забыл, что есть еще и легальный доход — без стрельбы и взрывов. Пойдем, я тебе покажу, за счет чего я живу.
Гости поднялись из-за стола вместе с хозяином, и он повел их из комнаты прямо в подвал.
Навстречу вошедшим, в тусклом электрическом свете поднялось с подстилки нечто бородато — нечёсаное, дышащее перегаром. Муса от неожиданности даже
— Это мой работник — Иван. Из бомжей. Он тут основная рабочая сила.
— А что же от него так воняет?
— Не моется, пьет постоянно; но мне его жалко почему-то — не могу выгнать.
— Видит Аллах, добрая у тебя душа, брат.
Арсан промолчал, а провел их в глубину подземного помещения. У стен один на другой громоздились ящики с пустыми бутылками. Посреди подвала стояла наполненная водой ванна. В двух шагах располагались бочки со спиртом. На удобном расстоянии обнаружился ящик с этикетками, и станок для закатывания.
— Вот здесь, Муса, я изготовляю любимый напиток русских — водку. И заметь, очень дешевую водку. Вот почему кафиры так охотно покупают продукцию моего производства, и так неохотно берут государственную.
— Ты что, Арсан, снабжаешь весь район?
— Да ну, конечно, нет. Таких цехов еще много. Конкуренция, брат. Вот азербайджанцы тоже цех держат, мешали мне очень. Цену сбивали ниже минимума… Так знаешь, кто-то их покоцал конкретно по-умному.
— Ты, Арсан, руку приложил?
— Нет, знаешь, не я. Но они и на меня могут думать. Стрелка-то не нашли. Чисто кто-то сработал, красиво… А на меня пусть думают — это хорошо; бояться больше будут, мешать меньше будут, усек, брат.
Муса обнял брата, прижался щетинистой щекой к его лицу, засмеялся.
— Менты не мешают?
— Нет, не мешают. Им сюда и ехать-то не на чем. Да и я по мелочи не торгую. Продаю оптом, сразу крупную партию своим людям, знакомым. А они уже по рознице сами крутятся, я им жить не мешаю; зачем мешать?
— А как же ты возишь спирт? Ведь дорога-то одна — через реку?
— Паромщик получает свое в пасть. Он будет молчать, даже если его будут резать. Тут все такие — за водку мать родную продадут, учти.
Хозяин заводика все оглядывал подвал, будто потерял что-то. Наконец, он подошел к Ивану, и ласково спросил:
— Ваня, где Филя, что-то я его не наблюдаю здесь.
— Он в сортир пошел: прихватило его, дрищет дальше чем видит.
Арсан долго смотрел в глаза бомжа, но ничего не сказал, а повернулся к гостям, и пригласил их на выход.
Только в доме гости почувствовали, как холодно и промозгло в подвале. Наверху было тепло. Арсан остановился как бы в раздумье; хотел что-то сказать, но брат опередил его:
— Арсан! Мы долго ехали к тебе, видит Аллах, устали. Разреши лечь поспать, а то глаза слипаются.
— Конечно, брат. Эй, Совнаби, постели гостям наверху, в парадной спальне, и побыстрее. Отдыхайте. К шашлыку я вас разбужу.
Тут он на миг замолчал, хитро улыбнулся, и уже тихо спросил:
— На вечер не послать ли за девчонками в станицу? Тут такие есть! Эх, пальчики оближешь. Малолеточки, и за бутылку презренной водяры всего они ваши на всю ночь! Ну как?
— Извини, брат. Обязательно воспользуемся твоей добротой. Но не сегодня. Сегодня устали сильно, брат, извини.