Снайпер
Шрифт:
В комнате воцарилась гробовая тишина. Было такое впечатление, что все разом прекратили дышать.
– Заметьте, сержант, что я сказал "за ее действия", а не "за ее преступления", - продолжил Джерико. - Истинный виновник разыгравшейся здесь трагедии уже наказан. Это - Артур, подлый и жаждавший больших денег вымогатель. Он довел интеллигентную, психически уравновешенную женщину до такого состояния, что ей пришлось убить двоих. Если бы не он, Джорджиана никогда бы этого не сделала. Мне очень жаль, что суд будет вынужден признать ее хоть и отчасти, но все же виновной.
– А
– Нет, мистер Харрис, - ответил Джерико. - Но я художник и изображаю то, что вижу вокруг себя. Возможно, вы видите все по-другому, но той картиной, которую вам представил, я очень доволен. В том, что произошло именно так, я нисколько не сомневаюсь. Однако не мне принимать окончательное решение - я же не полицейский.
Джерико уложил свои чемоданы в багажник красного "мерседеса", когда солнце только еще поднималось из-за горизонта. Утро было прохладным, а трава сгибалась под тяжестью росы.
С чувством исполненного долга он покинул библиотеку после того, как изложил свое видение произошедшего, прошел в отведенную ему комнату и занялся упаковкой чемоданов. Ему удалось найти ответы, за которыми приехал в Пелхам-Холл, и теперь он хотел как можно скорее вернуться домой и заняться любимой работой.
Он уже открывал дверцу машины, когда на пороге дома в бежевой курточке появилась Луиза. Она окликнула Джерико, сбежала по ступенькам крыльца и протянула к Джерико руки.
– Алисия мне только что рассказала, - произнесла Луиза. - Я имею в виду, нашу семейную тайну.
Джерико взял ее руки и, крепко сжав их, сказал:
– Ведь ничего ужасного в этой истории нет. Правда? Ты - плод большой любви, и тебя все любили и продолжают любить. А что еще человеку нужно?
– Бедняжка Джорджиана.
– Да, действительно бедняжка. Мне очень жаль ее.
– А что теперь с ней будет?
Лицо Джерико стало серьезным.
– Трудно сказать, как отнесутся к ней судьи, - ответил он. - Будем надеяться на благосклонность правосудия и ее медицинское освидетельствование.
Луиза прильнула к Джерико и положила свою светлую головку ему на плечо.
– У меня такое чувство, будто я заново родилась, - сказала она. Знаешь, Джонни, я хочу побольше узнать о своей матери.
– Да?
– Ты мне в этом поможешь?
– Конечно. В любое время, - ответил Джерико и нежно поцеловал ее в губы. - Послушайся моего совета, дорогая. Попробуй взглянуть на своего бывшего мужа другими глазами. Он же прекрасный человек.
– Джонни, ты опять меня отвергаешь?
– Радость моя, я просто даю тебе хороший совет. Тебе нужен тот, за кого будешь крепко держаться. А я никак не соответствую этому требованию. Помнишь, как началось наше знакомство? Ты сказала, что ты такая, какой тебя сделали окружавшие тебя люди. Я тебе возразил и только теперь понял, что был совершенно не прав. Меня же тоже сделало мое окружение. Ты, Джорджиана, Алисия, Фред и Уолтер носите в себе отпечатки воспитания Старика. - Джерико улыбнулся, а затем добавил: - Когда вы, мадам, окончательно в себе разберетесь,
Луиза прижалась подбородком к щеке Джерико.
– Да, Джонни, я приеду к тебе. Обязательно приеду, - нежно прошептала она.
Послесловие
Джадсон Пентикост Филипс, писавший также под псевдонимом Хью Пентикост, - автор множества романов и рассказов, нескольких пьес и эссе, признанный мастер триллера и детектива.
"Когда ты - автор более сотни детективных романов и рассказов, чаще всего тебя спрашивают: откуда берутся новые сюжеты? На самом же деле давно уже известно, что существует лишь 36 драматических ситуаций, из которых только половина заслуживает того, чтобы о них писать. Зато писать можно каждый раз по-новому, ведь люди - такие разные, а их на земном шаре четыре миллиарда... И главная игра - не в сюжете, а в людях..."
Так говорил Дж. Пентикост Филипс, писатель, более шестидесяти лет удивлявший читателей своими новыми произведениями. Писать он начал в конце 20-х годов, еще во времена учебы в Колумбийском университете.
В ранних детективах Хью Пентикоста следователи нарочито бледно прописаны и даже носят специфические "молчащие" имена вроде "Джон Смит", что аналогично русскому "Петр Иванович Сидоров". В дальнейшем из-под пера Пентикоста-Филипса начинают выходить более полнокровные, жизнерадостные, сильные герои - "напоминающие то северных викингов, то персонажей древнегреческих мифов...". Прибавляется и глубокое понимание жизни. Так, психологически очень тонко передана история перерождения прокурора, случайно узнавшего, что он послал на электрический стул невинного человека...
Во многих романах Пентикоста-Филипса нашел свое место и личный опыт писателя - увлечение коллекционированием марок ("Выделенное красным" / "Cancelled in Red"), скачками ("Лошадь номер 24" / "The 24th Horse") и, наконец, служба на военно-морской базе США в годы Второй мировой войны ("Служба закаляет" / "The Brass Chills").
Видимо, в годы войны у писателя рождается образ самого, пожалуй, популярного из его героев - сыщика Пьера Шамбрэна, который во время войны был во французском Сопротивлении, а потом волей судьбы оказался в Нью-Йорке и работал управляющим престижного отеля, где и начал, совершенно случайно, свое первое расследование...
Новые времена - новые нравы. В наше время герои Пентикоста-Филипса часто оказываются перед выбором - смириться перед всесильными преступными синдикатами или же самим пойти на нарушение закона... Все чаще появляются в романах Пентикоста мотивы вымогательства и захвата заложников, как в романе "В центре Нигде" ("In the Middle of Nowhere") или в опубликованной посмертно книге "Показательный террор" ("Pattern for Terror"). В романе "Не забудь меня застрелить" ("Remember to Kill Me") террористы захватывают в плен государственного деятеля, требуя отпустить политзаключенных в одной латиноамериканской стране; в романе "Время кошмаров" ("Nightmare Time") Пьеру Шамбрэну приходится вызволять из рук террористов-вымогателей бывшего армейского офицера, когда-то на войне спасшего ему жизнь...