Снег

Кара Антон

Кто-то возникает передо мной. Кто? Снова галлюцинация?

– Олеся, – слышу я и наконец почти четко вижу перед собой Свинью. – Ты танцуешь одна?

Я отворачиваюсь. Не до тебя сейчас, животное. Сгинь.

– Олеся!..

Я не могу вздохнуть.

Всё. Бегом.

Я мчусь – мчусь к туалету. Хотя и не знаю, где он. Нарушила одно из своих главных правил – заходя в новое помещение, узнавать, где отхожее место. И теперь я ищу полузрячими глазами табличку. Но не нахожу.

Еле

выбираюсь из бушующей толпы. И замечаю, как какие-то девушки выходят из дверей, поправляя одежду.

Это там.

Двигаюсь уже по приборам, почти на ощупь.

Забегаю наконец. Дверь одной из кабинок открыта. Вперед. Наклоняюсь над унитазом и с диким хрипом напрягаю горло, будто собираюсь изрыгнуть драконий огонь.

Но пламя не извергается из моей кипящей пасти. Вообще ничего не извергается.

Я скулю, пытаюсь что-то выдавить. Но ничего не выходит.

Й-йооо, кричу я, напрягая связки и лицо. Глаза слезятся. Дыхание перехватывает. Эффекта нет. Только длинная слюна повисает на моей губе, растягиваясь и устремляясь вниз.

Я будто попавший в сжимающиеся тиски лимон, в котором почти не осталось мякоти. Чувствую жжение снаружи и опустошение внутри.

Я коротко и быстро дышу, не могу успокоиться. А ведь надо.

Так, вздохни. Глубже. Еще. Еще…

Вроде полегче. Вытираю рот тыльной стороной кисти. Потираю глаза, чтобы начать видеть, и пусть, что размажу по лицу краску, обольщать я уже никого не планирую. Стоя на коленях перед унитазом, я запрокидываю голову и медленно моргаю, глядя в потолок. Вроде и зрение становится четче.

Я просто переволновалась. Это, наверное, была та самая паническая атака, о которой сейчас модно трындеть, как о новой чуме. Странно, что, с моими депрессивными и ненавидящими жизнь тараканами в голове, такого не случалось со мной раньше. Видимо, наступивший судный день спровоцировал этот безумный всплеск.

Я сплевываю. Покашливаю, прочищая горло, и сплевываю вновь.

«Вставай. Корчишься тут как дура», – вновь раздается тот же голос.

Он пугает меня.

Я держусь за ободок унитаза и оглядываюсь назад.

Дверь кабинки так и осталась незапертой, а рядом кто-то шебуршится.

Дрожа и корежась, я пытаюсь подняться и, помогая себе руками, встаю наконец на ноги. Выглядываю из кабинки.

У зеркала стоит девушка невысокого роста и роется в сумке.

– Че ты сказала? – гаркаю.

Она испуганно замирает и смотрит на меня.

– Я? Ничего я не говорила. – Она хватает сумку и поспешно выходит из туалета, бросая напоследок: – Пить меньше надо.

Поучи еще меня, собака облезлая.

Я делаю шаг к раковине. Смотрю в зеркало. Ну и лицо. Будто боксерша с десятилетним стажем, которую ткнули

в торт. От милой девушки, которую я сваяла дома перед уходом, осталась только заколотая назад челка.

«Это я сказала», – я вижу, как шевелятся мои губы, сопровождая этот потусторонний голос.

Притрагиваюсь пальцами ко рту с размазанной помадой.

«Ну привет, – говорит мое отражение, глядя мне в глаза. – Самое время познакомиться».

Это невозможно.

Я чувствую движение своих губ, но я ничего не говорю. Это не мои слова.

«Меня зовут Алиса».

Что это? Как?

Я не могу пошевелиться. Меня словно захватил злой дух, парализовав всё тело.

Я напрягаю руки, ноги, пытаясь сорвать эти фантомные оковы, но они крепкие.

«Можешь не представляться. О тебе я знаю всё».

Мой рот дергается. Моя челюсть колеблется. Они двигаются сами, без моего участия. Я не делаю абсолютно ничего и не могу – пытаюсь, но не могу ни вытянуть губы, ни стиснуть их. В моем лице десятки мимических мышц, но ни одна из них меня не слушается. Они сокращаются не по моей воле. А по чьей?

Что за хрень происходит со мной? Что за фокусы? Что за мистика? Меня загипнотизировали? Или кто-то сделал мою куклу Вуду и теперь потешается?

Мне страшно – так же, как и когда однажды со мной случился сонный паралич, о котором я в тот момент, конечно, ничего не знала. Может, и этот сейчас пройдет? Отпустит через минутку?

Пока тихо.

Только бы вновь не заговорил тот голос. И только бы не моими губами.

Тепло вдруг входит в мои ноги – я их чувствую. И чувствую в них накатившую слабость.

Я обессиленно сползаю вниз. Еле успеваю кое-как уцепиться за раковину, чтобы не разбиться вдребезги о кафельный пол. Но пальцы моментально соскальзывают с фарфора, и я все-таки распластываюсь на полу, ударившись и упершись спиной о дверь кабинки. Ноги в разные стороны, голова завалена набок, а размякшие руки опущены вдоль тела, как у только что упоровшейся наркоманки.

Вздох. Еще вздох. Еще…

– Алиса, – раздается надо мной голос.

Неужели снова? Пожалуйста, не надо. Хватит этой чертовщины.

Передо мной появляются люди. Это девушки. Они приседают рядом со мной, и я узнаю их – мои подружки-близняшки.

– Что с тобой?

– Что случилось?

– Ты упала?

– Тебе плохо?

Непонятно, у кого из нас худо со зрением и помутнен рассудок. Неужели не очевидно, что со мной что-то случилось, что я упала и что мне определенно плохо?

Они помогают мне подняться, и моя благодарность не знает границ.

Мое сердцебиение усиливается. Я осторожно шевелю руками – кажется, всё снова работает.