Снег

Ломанова Евгения

Накопившаяся усталость все больше и больше наливала тело тяжестью, а конца и края движению, казалось, все не было. Глядя на проносящиеся мимо пейзажи осоловевшими глазами, я случайно посмотрела на пол кабины, и очень вовремя. Рукав левой руки уже сочился, и несколько капель упали на пол. Досадливо поморщившись, я стерла их ногой. Впереди показался купол медицинского центра. Я отвлеклась и, наверное, из-за этого мне показалось, что у центрального входа оживленней, чем обычно. Перемещатель послушно приземлился у незаметного входа на крошечной площадке на третьем уровне здания, которой только и хватило для того, чтобы он там притулился. Введя последнюю

команду в навигатор, я почти вывалилась из кабины. Память перемещателя зачистится через пятнадцать секунд после того, как он улетит.

Сумка показалась более тяжелой, чем раньше. Вынужденное ожидание в дороге сыграло со мной злую шутку. Но ничего, осталось совсем чуть-чуть. Пересечь коридор, войти в еще одну неприметную дверь и вызвать врача.

Мне нужно было сделать не больше пятнадцати шагов. И я сделала. Пять. Потом я поняла, что мои ноги мне перестали подчиняться. Сначала подогнулась одна, и я чуть не упала на колено, но выровняться у меня получилось. Но потом меня повело в сторону, ноги стали совсем как чужие. Перед глазами все поплыло, я подумала – как хорошо, что я закрепила волосы на затылке, и это смягчило удар затылком об пол, прежде чем отключиться окончательно.

Сначала я увидела красный свет и никак не могла понять, почему он не белый.

Это так удивило меня, и я даже не очень понимала почему. Потом я услышала, как говорит:

– … му она оказалась здесь?

Я не поняла первое слово. Вокруг было неожиданно много звуков, и я никак не могла сосредоточиться на них. И этот свет. Почему же он красный?

– … верное она тоже пострадала в аварии, – сказал другой голос.

– Хорошо, что я нашел ее.

– Да, ей здорово повезло. В этой части здания редко кто бывает.

Я, кажется, снова стала терять сознание. Но тут я почувствовала, что меня дергают за руку.

– Не могу разжать пальцы.

– Странно, она же без сознания. Может, в сумке что-то важное?

И тут я окончательно пришла в себя. Сумка! Я в медицинском центре. И кажется, потеряла сознание по дороге. Оказывается, мои рефлексы сработали лучше, чем я ожидала. Сумка устроена таким образом, что добраться до замка нельзя, если держишь ее за ручки. И даже отключившись, я не выпустила ее. Но меня кто-то нашел. И это было плохо. Мне нужно избавиться от них и вызвать врача. Оказывается, мое состояние хуже, чем я предполагала.

– Похоже, она ранена.

– Где?

– Рукав – видишь? Он пропитался кровью. Приподними ее за плечи. Нужно снять куртку.

Я почувствовала, как под меня просунули руку и приподняли. Потом другая рука коснулась затылка, и мою запрокинутую голову тоже приподняли. Надо срочно остановить их! И я открыла глаза.

Парень, что держал меня, оказался неожиданно близко. Он не смотрел на меня, следя за тем, как второй пытается стянуть с моего плеча куртку. Я видела его профиль, нас разделяло не больше десяти сантиметров. Я увидела только, что он блондин. И тут он повернулся и посмотрел мне в глаза. Почему-то его лицо стало таким… удивленным?

– Вы очнулись? – я посмотрела на второго парня, оказавшегося брюнетом – Как себя чувствуете? Можете говорить?

– Да – голос прозвучал неожиданно слабо.

Парень, что держал меня, все еще молча, придерживал меня и не отодвигался. Зачем он так близко? Мне почти ничего не было видно, пришлось сильно скосить глаза, чтобы рассмотреть второго.

– Вы тоже пострадали во время аварии?

Какая авария? Я понятия не имела, о чем он говорит. Нужно было быстрее соображать.

Сказать им, что со мной все в порядке я, разумеется, не могла. Просто так они тоже не уйдут, что бы я им не говорила. Нужно притворяться до конца. Пусть будет авария. Но как им объяснить, что со мной случилось и характер моего ранения? Можно сказать, что я упала на что-то острое. Вряд ли врачи с таким сталкивались, а в куполах нет крупных животных, царапины, оставшиеся от моей встречи с шипшипом на левой руке, могут сойти за порезы. Пусть обработают, потом нужно будет доложить о возникшем осложнении, но думаю, руководство поймет, что я оказалась в безвыходном положении. Такие накладки иногда случались, правда я так попалась впервые. Главное не нервничать, изображать слабость. Хотя изображать ничего не придется.

Я хотела, молча кивнуть в ответ на вопрос. Но меня все еще держали. Движение получилось едва заметным, но кажется, меня поняли. Лучше избегать прямых ответов. Но почему этот парень все еще держит меня? Я на него перевела взгляд и вопросительно приподняла брови. Наверное, с моим лицом что-то было не так. Он смотрел так, как будто увидел нечто очень удивительное. Я судорожно соображала, что это могло быть, и ничего не понимала. Ран там точно не было. Упала я на спину, значит, новые появиться не могли. Следов обморожения или обветривания там тоже не должно было быть, очки и защитная маска были в полном порядке. Наверное, я сейчас очень бледная, и синяки от усталости под глазами резче обозначились. Но, судя по тому положению, в котором они меня нашли, это вполне объяснимо? Почему он так рассматривает меня?! И зачем держать так крепко?

– Вот и каталка. Кайс, помоги.

Парень будто очнулся и посмотрел на приятеля. Я увидела, как по коридору к нам спешат еще двое с каталкой, в медицинской форме.

– Вы не отпустите? – спросил он, снова ко мне повернувшись.

Я не понимала, о чем он говорит, и он сразу догадался об этом по моему лицу.

– Ваша сумка, – слегка улыбнулся он. – Вы все еще ее держите.

Я испытала настоящее облегчение – так вот почему он так близко! Ему просто негде было разместиться! Я думаю, никто не заметил, как я надавила два раза на ручку – блокируя замок. Если кому-то придет в голову в нее заглянуть, замок просто не откроется, как будто заклинив. А разрезать чужое имущество тут точно не станут.

Парень снова улыбнулся, я подумала, что он сейчас положит меня и отойдет, но вместо этого он осторожно пристроил мою голову себе на плечо, а потом подхватил меня под колени и поднял. Я даже понять ничего не успела, как он сделал несколько шагов и осторожно опустил меня на каталку. Зачем он так сделал? Разве не нужно было оставить все, как есть, и дать возможность санитарам сделать свою работу? Впрочем, думать об этом я не могла больше, меня повезли по коридору. Сознание снова стало уплывать куда-то.

Придя в себя в очередной раз, я открыла глаза и увидела над собой на потолке белую прямоугольную панель, по краям которой горели зелёные огоньки. Все ясно, значит, я уже в операционной. Эти огоньки создают зону стерильности вокруг операционного стола.

Уловив движение слева от меня, я перевела взгляд и увидела мужчину в медицинском комбинезоне. Его глаза были не видны из-за монитора очков. Но, кажется, это был тот самый брюнет, что я видела раньше. Сейчас он рассматривал мою руку. Благодаря монитору он должен видеть её буквально насквозь, насколько я знаю. Сосуды, мышцы, кости. Руки я совсем не чувствовала, наверное мне что-то ввели уже.