Снега
Шрифт:
Л е н и н. И денег, выходит, не заработали, и времени столько потратили. А ну как этот ваш кулак Василину уже сосватал?
П а в е л (вскочил, сжал кулаки). Горло перегрызу! Придушу вот этими руками!.. (Сел.) Нет, Василина не такая. Вы ее не знаете, у ней слово крепкое. Сказала — дождусь, значит, ждет.
Л е н и н. Верите?
П а в е л. Верю! (Задумался.) Что ж это получается! Сколько мук претерпел, а (загибает палец) Василину досе
Л е н и н. Забреют, товарищ Павел, непременно забреют.
П а в е л. Зачем вы так говорите?
Л е н и н. Хочу подготовить вас к самому худшему. И еще хочу, чтобы вы поняли: воевать за царя и его приспешников против таких же, как вы, бедняков, только разве другой национальности, — дело не только неправедное, ненужное, но и преступное.
П а в е л. Вот те фунт с изюмом! Куда ни кинь — везде клин.
Л е н и н (как бы рассуждая вслух). Война взвалила на плечи народов непосильный гнет. Какая бы правящая верхушка ни выиграла войну, жизнь трудящихся как побежденной, так и победившей стороны ни на йоту не изменится к лучшему, а, наоборот, ухудшится — в силу реальных законов капиталистической действительности… (После паузы.) Да-да-да, господа социал-демократы, вы можете быть уверены — ваш обман рано или поздно откроется народным массам, и они спросят за это с вас. Прежде всего — с вас!
П а в е л. Выхода, значится, нету?
Л е н и н. Что вы сказали?
П а в е л. Нету, говорю, выхода?
Л е н и н. Неправда, есть.
П а в е л. Какой?
Л е н и н. Вот, скажем, призовут вас и тысячи таких, как вы, в солдаты. А вы возьмите да и поверните ружья против царя.
П а в е л. Эко! Что же тогда будет-то? Что ж тогда, говорю, к примеру, от Пашки Жихарева останется? Прах. Пепел.
Л е н и н. Будет то, что должно быть. Россия не подготовлена к этой войне, царь ее проиграет. Непременно! Русский народ в результате поражения будет обречен на новые страдания — лишения, голод. Чаша народного гнева переполнится настолько, что рано или поздно трон под царем зашатается. Этого испугаются прежде всего помещики и капиталисты. Они заставят царя отречься от престола, чтобы взять власть в свои руки…
П а в е л. Это и есть революция?
Л е н и н. Да, это и есть буржуазно-демократическая революция, то есть такая, товарищ Павел, революция, когда богачи, захватив власть в свои руки, будут заигрывать с трудовым народом. Они даже введут его представителей в органы местного самоуправления, но положение трудящихся масс не изменится от этого к лучшему. И вот тогда-то, используя свое участие в органах власти, рабочие с помощью крестьян, под руководством партии коммунистов совершат, товарищ Павел, настоящую, пролетарскую социалистическую революцию — прогонят помещиков, банкиров, фабрикантов, навсегда отнимут у них власть и передадут ее в руки трудового народа.
П а в е л. Ух ты!..
Л е н и н. Жить хорошо станут не те, кто присваивает плоды чужого труда, а те, кто работает.
П а в е л.
Л е н и н. Конечно! Кстати, а как вы ее собираетесь строить? На пустом месте?
П а в е л. Зачем, в селе у нас мельница есть — паровая. Князю Ухтомскому она принадлежит.
Л е н и н. Так князю — не крестьянам.
П а в е л. А я так думаю: возьмем и отымем с мужиками, которые победнее. В пятом годе уже пробовали.
Л е н и н. Не вышло?
П а в е л. Не-е, не вышло. Поарестовали которых…
Л е н и н. Видите! Так он, князь, и сейчас жандармов позовет.
П а в е л. А мы вдругорядь отымем.
Л е н и н. А он к жандармам казаков прибавит. Тогда как?
П а в е л. Сызнова отымем.
Л е н и н. Он вас всех в тюрьму пересажает, кто же мельницу отнимать будет?
П а в е л. Найдется кому. А тюрьмой меня теперь не испугаешь.
Л е н и н. Нет, заранее вам скажу — ничего путного из этого не получится.
П а в е л (вздохнул). Сам знаю. Мечтаю вот, да, видать, не ко времени.
Л е н и н, Абсолютно ко времени! Надо мечтать, непременно надо мечтать, дорогой товарищ Павел. И то, что вы мечтаете, это прекрасно. Доживем мы с вами до нашего праздника, обязательно доживем. Представьте — вся власть в руках трудового народа… И загорятся огни над вашей деревней, потом над другими селеньями, городами, и дальше, дальше, во все стороны России пойдет электрический свет…
П а в е л. Вот бы!.. Вот бы!..
Л е н и н. Ведь электричество, товарищ Павел, — это будущее человечества. Кстати, а вы знаете, что такое электричество?
П а в е л. Во-во! Все хотел, Владимир Ильич, спросить у вас… Откуда оно такое берется? Провода холодные, а за концы схватишься — так вдарит, аж искры из глаз…
Л е н и н. Охотно вам объясню. Давайте-ка сядем…
Садятся на койку Павла, Ленин что-то чертит в блокноте. Входят с л е д о в а т е л ь и н а д з и р а т е л ь.
С л е д о в а т е л ь. По решению уездного суда Нового Тарга вы, Жихарев, освобождаетесь из-под стражи и должны в течение двадцати четырех часов покинуть Галицию. Пройдите к начальнику тюрьмы.
П а в е л (отпрянув в глубину камеры). Не пойду я! Не выйду отсюда!..
С л е д о в а т е л ь (опешил). То есть как? На каком основании?
П а в е л. Или обоих освобождайте, или… Не пойду один из тюрьмы! Хоть убейте — не пойду…
С л е д о в а т е л ь. Молчать! (Надзирателю.) Выведите его!
Л е н и н. Товарищ Павел, вы, право, напрасно за меня волнуетесь… Поезжайте в Поронин, моя жена даст вам денег на дорогу в Россию.
П а в е л. Не напрасно, Владимир Ильич. Я слышал… вас будут судить военно-полевым судом!.. Они расстрелять вас хотят… Никуда я один не пойду!
С л е д о в а т е л ь. Да вышвырните вы его. В шею!
Н а д з и р а т е л ь (хватает Павла). Пшел!