Снова на привязи

Попасть в шатер разбойничьего главаря – полдела. Попробуй убедить его выслушать тебя! А потом еще и выйти прочь целым и невредимым.

Тафари недаром звался – наводящий ужас.

Родители, точно предвидя судьбу сына, дали ему пророческое имя. Слава этого разбойника гремела по всем западным горам. О нем слышали даже там, куда он не добирался. О его кровожадности слагали легенды.

Еще пару лет назад горы запада кишели разбойниками, то и дело щипавшими торговцев, караванщиков и путешественников. После появления Тафари не осталось ни одного

из прежних главарей. Их артели погибли, разделив участь своих жестоко казненных предводителей, или разбежались. Немногие из прежних главарей успели уйти из тех мест, не попавшись в руки нового хозяина караванных троп. И не нашлось после его появления в западных горах охотников взяться за промысел и потеснить Тафари.

Даже сильные духом трепетали, слыша его имя. И безжалостный предводитель горных грифов, как звали себя его подручные, знал это.

Поэтому сейчас он с искренним любопытством разглядывал человека, что решился явиться в его шатер один, без охраны, зато с отменнейшим товаром.

Товар – две молодые женщины. Сейчас они молча сидели по бокам от хозяина. И разбойничий предводитель переводил насмешливый взгляд с одной на другую.

Щурился с довольным видом, точно сытый лев, губы кривила небрежная ухмылка. А глаза из-под прикрытых век так и блестели.

Тафари развалился на подушках. Соломенная густая грива, не скрепленная ничем, разметались по плечам. Он напоминал отдыхающего после охоты хищника. Не стоит обманываться расслабленным видом! Даже дремлющий зверь опасен. То, что гостем его стал колдун, разбойника не пугало. Разве что внушало любопытство – каким тот окажется противником? И колдун, и обе его спутницы сейчас находились полностью в его власти. Они – в шатре предводителя, а снаружи – не один десяток свирепых грифов: грабителей и убийц, готовых растерзать любого по первому приказу.

Накато, сидевшая по левую руку от хозяина, повидала в жизни таких вот хищников. И зверей, и людей. Знала: если сытый лев еще, может, и не кинется – то от человека можно ждать чего угодно. Люди порою нападают ради забавы. Или чтобы показать свою силу. А этот человек привык быть сильным. Привык быть первым и устрашать других.

Боялся ли Тафари хоть чего-нибудь в своей жизни? Если и так – это явно было очень давно. Так давно, что он и сам забыл, каков на вкус страх.

– С чего же ты надумал продавать рабыню, колдун? – протянул разбойник. – Неужто прокормить не можешь? Или она у тебя порченая?

И пристально уставился на светловолосую товарку Накато. Та замерла неподвижно сбоку от хозяина. На лице – невозмутимое выражение, но под этой невозмутимостью скрывалось напряжение.

– Отчего же, - степенно возразил колдун. – Они у меня обе превосходные! Да вот нужда пришла, - развел руками.

Вел он себя сдержанно, держался без хвастовства и угроз. Был собран – Накато ощущала его настороженность. Однако горца не боялся.

– Черненькая и беленькая, - тот вновь принялся разглядывать спутниц гостя. – Хороши! А ты, значит, продаешь только одну? Я бы обеих взял.

– Вторая самому нужна.

Тафари только фыркнул пренебрежительно. Плевать он хотел, что там нужно колдуну! Он привык получать все, что пожелает, не оглядываясь на других.

– А она, случаем,

не ведьма?

– Не ведьма, - гость помотал головой. – Обычная женщина. Да ты и сам можешь взглянуть внимательно. Я вижу, что ты умеешь различать.

– Я-то умею, - последние слова вроде как вызвали у разбойника досаду. – Слушай-ка, почтенный… Амади, - он назвал колдуна по имени после заминки – точно не запомнил, как тот назвался. – А продай мне обеих! Хороши ведь. Черненькая и беленькая, - мечтательно повторил он.

– Я бы, может, и продал, - колдун слегка улыбнулся. – Да тебе ж ведьмы не нравятся! А черненькая, - он указал на Накато, - самая ведьма и есть.

– Эк, - разбойник скривился.

Капризная гримаса не вязалась с ощущением мощи и свирепости, исходившим от него. Он досадливо оглядел Накато, даже на подушках ради этого приподнялся. А глаза-то светлые-светлые, и не разберешь, какого цвета! Не то серые, не то белесые.

– Что, и колдовать умеет? – во взгляде проступило любопытство.

– Она с духами говорить умеет, предводитель свирепых грифов, - отозвался Амади. – Тебе нужна ведьма, которая умеет говорить с духами?

Разбойник медленно покачал головой. На лице проступило отчетливо отвращение. На Накато он теперь глядел без вожделения – с гадливостью и страхом. Будто увидал ядовитое насекомое.

Текучим движением поднялся с подушек, и ей сделалось не по себе. Тафари двигался стремительно и плавно – как горный лев.

В душе Накато всколыхнулся страх, но главарь даже не взглянул на нее. Он неуловимым движением очутился возле ее товарки, опустился на колени напротив нее. Накато не видела ее лица, но ощутила, как та напряглась, застыла. Ей самой-то было не по себе – ее от Тафари отделяли несколько шагов и сидящий невозмутимо хозяин. Разбойник протянул руку, приподнял подбородок второй помощницы колдуна.

Оглядел внимательно лицо, несколько мгновений глядел пристально ей в глаза. Накато показалось – еще и в зубы заглянет.

Но нет. Тафари убрал руку, хмыкнул. Опустил взгляд и ухватил вдруг сидевшую женщину за руку. Оглядел со всех сторон и уставился на колдуна.

– А девка-то твоя игрушка! – заявил он, зло щурясь. – Вон, печать колдовская на руке. Ты ее скрыл, но я-то вижу.

– Само собой, печать, - не стал отпираться Амади. – Как ты рабыню без печати удержишь? Но, коль скоро я ее продаю, хочешь – печать ее будет принадлежать тебе. Для этого нужна только твоя кровь – совсем немного. И время, чтоб подготовить ритуал. Я вплету твою кровь в узор, будет тебя слушаться беспрекословно.

– Мою кровь? – тот нахмурился.

– Само собой. Подчинение строят на крови – тебе ли не знать, предводитель горных грифов! Печать есть – а с твоей кровью она привяжет девчонку к тебе. Она будет принадлежать только тебе и душой, и телом.

Тафари хмыкнул, снова оглядел сидящую женщину с головы до ног. На лицо вернулось довольное выражение сытого хищника.

– Подготовиться к ритуалу, - приказал он. – Сделай! Ты ведь путешествуешь? Я дам тебе шатер. Здесь, в лагере. Не нужно тебе никуда ходить. Останься и здесь сделай то, что следует. Чтобы девка твоя меня слушалась. Ты ведь не собираешься меня обмануть? – он нахмурился грозно.