Сновидец
Шрифт:
Нандор пятился от края и каждый раз готов был поклясться, что в этот самый миг вода внизу начинала бурлить, точно в глубине кто-то большой и сильный сердился и шевелил своим гигантским хвостом…
Лето, когда Нандору исполнилось десять, было на редкость сухим и жарким. Каждую ночь в небе мелькали далёкие сполохи зарниц, и ветер доносил до деревни глухие раскаты грома, но дождя всё не было, и поля совсем пересохли. Старики качали головами и говорили, что это не к добру, и что если так пойдёт и дальше, весь урожай погибнет. От страшной духоты и зноя было только одно спасение – быстрые воды Дуная и окрестные мальчишки целыми днями не покидали его берегов, и, конечно же, прыгали со Старого моста в вечно ледяную воду Рыбачьего омута.
«Наверное,
В тот памятный день жара стояла просто испепеляющая. Всё в округе замерло и только невидимые глазу жаворонки пели в сияющем небе, поднимаясь всё выше и выше над раскалёнными полями. Ребята собрались пойти на реку ещё до завтрака, и Нандор охотно присоединился к ним.
– Айда на Старый мост, – предложил кто-то. – Там самая холодная вода, а на обратном пути мы можем заглянуть на пекарню. Быть может, толстый пекарь Пети опять угостит нас свежими лепёшками, а если нет, то мы попробуем стащить пару штук, когда он отвернётся…
– Айда, – согласились остальные. – Нет ничего лучше холодной воды в такую жару и свежих лепёшек от Пети.
Идти было не далеко, но солнце пекло столь немилосердно, что казалось, будто уже давно миновал полдень. От жары и ослепительного света, голова у Нандора немного кружилась и его подташнивало. Мальчик шагал, как во сне, и так же, словно во сне, поднялся со всеми ребятами на мост. Он вовсе не собирался прыгать в то утро, а просто хотел в который раз убедиться, что его чудовище всё ещё там, внизу, и не забыло про него. Нандор рассеянно смотрел, как его друзья один за другим прыгают в омут, а затем подошёл к перилам и глянул вниз. Вода в омуте была похожа на расплавленное золото, струящееся меж чёрных свай. Это было красиво и жутко, и мальчик на мгновенье зажмурился и отпрянул.
– Смотрите-ка! – донеслось до него снизу. – Мечтатель снова трусит!
– Эй, Мечтатель, прыгай к нам! – раздался другой голос и звонкий смех.
– Давай, давай! – закричали все разом. – Прыгай! Вода отличная!
– Вовсе я и не трушу, – пробормотал Нандор, сквозь окутывавшую его жаркую дремоту. – Я сейчас… Я тоже прыгну… Вот увидите… Я совсем не трус… Это просто чудовище… Моё чудовище… Вы не знаете… Никто не знает… Я сейчас…
Плохо понимая, что он делает, мальчик перелез через перила и встал лицом к бездне. Смех внизу стих. Время будто остановилось, и вокруг вдруг стало так тихо, как бывает только перед опасным прыжком воздушного гимнаста из-под самого купола цирка. Медленно, один за другим, Нандор разжал сжимавшие горячие перила пальцы, и когда обе его руки стали свободными, он развёл их в стороны, точно это были крылья. Он всё ещё медлил, покачиваясь на носках взад вперёд, не решаясь сделать последний шаг, как вдруг ему показалось, что кто-то окликнул его сзади. Он повернул голову и увидел странного полуголого старика с огромными глазами и длинной седой бородой, украшенной яркими бусами. Старик пристально смотрел прямо ему в глаза, а затем, оскалив белоснежные зубы, протянул к нему свои костлявые руки.
– А-а-а, – закричал Нандор, взмахнул руками и вверх тормашками полетел вниз…
Солнце и небо на секунду смешались в его голове в один слепящий комок, после чего он тяжело ударился о воду, и его окутала гулкая тишина. Мальчик забарахтался, силясь всплыть на поверхность, но руки и ноги его не слушались. Он погружался всё глубже и глубже в холодные глубины Рыбачьего омута, и перед тем как окончательно потерять сознание, с ужасом увидел, как навстречу ему поднимается какая-то громадная тень…
***
Нандор пробыл в воде довольно долго: течение унесло его безвольное тело под мост и когда мальчишки наконец-то
– Вы видели того ужасного седого старика, что хотел столкнуть меня в воду? – первым делом спросил он. – Видели? Где он? Это всё он! Он!
Ребята и прохожие удивлённо переглянулись и пожали плечами.
– Там не было никакого старика, – сказал кто-то. – Никто тебя не толкал. Ты перелез через перила, а потом вдруг чего-то испугался, закричал и упал вниз… Ты ударился о воду спиной и сразу пошёл на дно… Мы уж подумали, ты утонул, но течение вынесло тебя на отмель…
– А чудовище?.. – прошептал Нандор, вновь начиная терять сознание. – Я видел чудовище… Оно прячется на дне… Я видел его… Вы видели его?.. Кто-нибудь?..
– Он бредит, – сказал один прохожий другому. – Нужно срочно отнести его домой и послать за лекарем… Так долго пробыть под водой и уцелеть, это просто чудо… Нам нужно спешить…
Они подняли бесчувственное тело Нандора и в сопровождении ватаги перепуганных ребят понесли его к дому.
Глава 2
Более трёх суток Нандор метался в бреду, кричал и отмахивался от чего-то руками, но на четвёртый день жар внезапно спал, и мальчик быстро пошёл на поправку.
Друзья часто навешали его, а Уголёк так и вовсе целыми сутками лежал у его ног и ворчал на доктора, который приносил мальчику горькие лекарства. Нандору становилось лучше и лучше, и спустя неделю он как ни в чём ни бывало, вновь играл со своими товарищами. Казалось, всё опять пошло своим чередом, и люди стали забывать о его падении, когда на исходе второй недели Нандора внезапно начали преследовать странные видения…
Они обрушивались на мальчика незадолго до наступления темноты, усиливаясь с наступлением ночи и становясь невыносимыми, когда в доме все засыпали. Вначале, Нандор думал, что у него снова поднялась температура, и он бредит. Не желая попусту беспокоить своих родителей, он тихо лежал в кровати, положив на голову холодное полотенце, и терпел, но легче ему не становилось…
Галлюцинации окутывали его своей паутиной и зачастую, Нандор не понимал, где находится. Как правило, его видения они были незамысловаты: он оказывался среди пасущихся коров, ил в кругу друзей, или своих сестёр и братьев, но иногда… Иногда мальчик точно наяву видел перед собой невероятных животных, диковинные чужеземные страны, огромных траурных птиц с головами пантер, а однажды, он даже путешествовал к далёким звёздам и купался в солнечном огне, точно это были воды его родного Дуная. Нандор не понимал, что с ним твориться, и чем дольше это длилось, тем меньше ему хотелось говорить об этом кому либо.
«Температуры у меня нет, а значит, я здоров, – размышлял он, ворочаясь в своей кровати и ощупывая прохладный лоб. – А если так, то кто поверит моим словам?.. Отец опять скажет, что я просто слишком размечтался и мне пора повзрослеть… А то и вовсе, чего доброго решит , что я сошёл с ума… Но я не сошёл с ума… Я просто маленький мальчик, который видит что-то странное… Просто маленький мальчик… Обычный мальчик…»
Под утро видения, как правило, стихали, и измученный Нандор засыпал, а когда его вскоре будили, вставал совершенно разбитый. Весь день он клевал носом и норовил уснуть в самых неподходящих местах, иногда даже стоя, а с наступлением темноты всё повторялось, и спустя неделю, мальчик и сам уже начал думать, что сходит с ума. Он обречённо сидел в кромешной тьме на кровати, обхватив голову руками и зажмурив глаза, чтобы ничего не видеть, но от этого видения становились лишь ярче и он уже не знал, что ему делать. Наконец, после ещё одной недели таких мучений, Нандор всё же решился и рассказал о своей беде маме, но простая женщина не поняла, о чём толкует её сын. Пощупав ему лоб и покачав головой, она, недолго думая, отвела мальчика к пастору Мизи.