Сновидец

Наумов Алексей

– Это что-то новенькое, – удивилась баронесса. – Что ж, я согласна попробовать, но со мной за ширмой будет моя преданная служанка.

– Хоть десять, – величественно ответил Манчини, зажигая повсюду диковинные свечи и ароматные благовония. – Для истинной магии, как и для истинной любви, в этом мире не существует никаких преград!..

Сбитая с толку баронесса легла на кушетку и, так как время было позднее, вскоре задремала, сжимая руку своей служанки и прислушиваясь к мерным шагам мавра, который до этого момента находился в соседней комнате. Ей приснился чудесный сон из её юности, немного запутанный, но достаточно милый. Она играла со своим белым пуделем на берегу ручья,

но затем он вдруг взмахнул лапами и полетел. Она звала его и махала руками, но пудель, словно нарочно, носился над самой её головой, не желая даваться ей в руки. Затем он стал подниматься всё выше и выше, покуда не скрылся с глаз. Девочке стало грустно, но в этот момент выглянуло солнце, и все её тревоги растаяли. Она начала собирать букет цветов, но не успела закончить, поскольку её разбудил сияющий Манчини.

– Простите, что прерываю ваш чудесный сон, баронесса, – сказал он, – но я увидел вполне достаточно, чтобы убедить вас в том, что я действительно тот, за кого себя выдаю. Прошу вас, сядьте в кресло, и я подробно расскажу вам весь ваш сон и объясню, что он значит.

Баронесса усмехнулась, ожидая услышать обычную в таких случаях высокопарную чушь, но едва аферист начал говорить, она разинула рот, да так и не смогла его закрыть до самого конца его речи, так как Лунный Порицатель из Мадраса не только в мельчайших подробностях пересказал её сон, но и умело трактовал его.

– Ручей в вашем сне, несомненно, означает какие-то перемены, – сказал он, прислонив ладонь к своему лбу, будто стараясь что-то вспомнить. – Собака символизирует верность и преданность, а её белый цвет – любовь и нежность. То, что собака улетает, вне всякого сомнения, означает разлуку с любимым человеком.

– Но сможем ли мы снова встретиться?! – воскликнула взволнованная баронесса. – Скажите, молю вас!

– Быть может, баронесса, быть может, – таинственно усмехнулся Манчини. – Этого нельзя сказать наверняка, но, как вы помните, вскоре после его исчезновения, на небе появилось солнце, символ надежды и новой жизни, так что, Ваша светлость, я могу смело предположить, что в скором времени вас ждут хорошие известия…

Внимательно слушавшая его баронесса сначала порозовела, потом побледнела, а после вскочила на ноги и со слезами на глазах выскочила из комнаты. Изумлённый Манчини не знал, что и думать, не подозревая, что сам того не ведая затронул самое сокровенное в сердце этой женщины, её тайну, о которой не знал практически никто в целом свете. Он даже было подумал бежать, решив, что его обман раскрыт, но сдержался и вскоре был щедро вознаграждён. Баронесса вернулась в комнату с внушительным кошелём золота и передала его в руки Манчини. Её лицо было невозмутимо, и только опытный глаз шарлатана мог приметить, что она плакала.

– Вот ваша заслуженная награда, – сказала она. – И прошу простить меня за ту неловкость, – я не до конца проснулась, и мне сделалось немного дурно.

– Вам решительно не о чем беспокоиться, ваша светлость, – расшаркивался Манчини, прикидывая, сколько золота может уместиться в таком здоровенном кошелке. – Такое часто случатся на сеансах магии и, само собой разумеется, всё это храниться в строжайшей тайне…

– Превосходно, – ответила баронесса. – Я уверена, что мы скоро увидимся вновь.

– Премного благодарен, Ваша светлость, – вновь раскланялся мошенник. – С нетерпением буду ждать нашей встречи…

Манчини проворно сунул кошель в свой саквояж и покинул комнату, за дверью которой его ожидал встревоженный Нандор.

– Ну, как всё прошло? Вы что-нибудь узнали?

– Т-с-с-с, – радостно прошипел Манчини, передавая саквояж юноше. – Умоляю,

говорите тише, шпионы повсюду… Да, осмелюсь предположить, что всё прошло весьма и весьма недурно… Только прошу вас впредь ничего не трогать руками – вы испачкали ваксой обои и кресло…

– А что в саквояже?

– Там… древние манускрипты, которые помогут мне в работе.

– Ого, да они тяжеленные, эти ваши манускрипты! – сказал Нандор. – Наверное, они очень ценные?

– На вес золота, друг мой, на вес золота… – пробормотал Манчини.

– Но вам удалось переговорить с вашим другом?

– С баронессой? Да, мы премило побеседовали, правда служанки то и дело сновали вокруг, пытаясь выведать что-то, так что я думаю, нам придётся прийти сюда ещё несколько раз… Но что не сделаешь ради науки!

– Это верно, – согласился Нандор. – Ради науки я готов на всё. А много у вас ещё друзей в этом городе?

– Немало друг мой, немало, – весело ответил Манчини. – И я очень надеюсь, что скоро их станет ещё больше… А теперь идёмте скорее, я умираю с голоду. Сегодня, друг мой, мы с вами закажем такой ужин, который был бы под стать самому королю!..

Они вышли из дома, сели в карету и помчались домой.

Когда экипаж скрылся за углом, баронесса отошла от окна, из которого она наблюдала за отъездом гостей и позвонила в колокольчик.

– Узнайте, кто они такие, – сказала она пришедшему на её зов высокому статному мужчине лет пятидесяти с военной выправкой и лихими офицерскими усами.

– Господа обманули вашу светлость? – спросил тот, грозно хмурясь.

– Нет, – ответила баронесса. – Напротив, они сказали мне чистую правду, и это крайне подозрительно… Разузнайте о них всё и сообщите мне немедленно.

– Слушаюсь, ваша светлость.

– И не скупитесь на золото! Я должна знать абсолютно всё о них обоих…

– Да, ваша светлость.

Едва мужчина удалился, как баронесса торопливо открыла медальон, висящий на её шее, и покрыла поцелуями крохотный портрет, находящийся внутри.

– Я найду тебя, мой мальчик! – горячо прошептала она. – Верь мне, я обязательно тебя найду.

Глава 5

Весть о Лунном Прорицателе из Мадраса мигом облетела столицу, и то, что она шла из уст самой баронессы Софии де Рюд, придавала ей особую ценность. Богачи наперебой приглашали великого чародея к себе в гости и платили огромные суммы за один часовой сеанс «Сновидения» и последующей трактовки их снов. Деньги потекли к Манчини рекой, в то время как Нандор по-прежнему получал по одной серебряной монете в день и даже представить себе не мог, какие богатства он каждый вечер уносит в старом саквояже. Шарлатан всё устраивал таким образом, что юноша сам никогда не видел клиента и не слышал, о чём с ним говорит Манчини. Он заходил в комнату, только когда очередной богач засыпал за толстой ширмой и шёпотом пересказывал свои видения «учёному», который с важным видом записывал их в записную книжку. Затем он удалялся и ждал своего друга в соседней комнате, до смерти пугая слуг, если те тревожили его. Однажды он даже выхватил свои кинжалы и стал выкрикивать жуткую тарабарщину, когда один настойчивый лакей попытался прикоснуться к нему пальцем. Бедняга так перепугался, что начал заикаться и его пришлось перевести в конюшню, потому что никто не мог понять, что он лепечет. После этого случая все слуги стали относиться к мавру с величайшим почтением и даже боялись взглянуть в его сторону, потому что по городу начал ходить упорный слух, что тому, кто потревожит помощника прорицателя, мавр немедленно отрежет язык своим чудовищным, зазубренным кинжалом…