Сны инкуба
Шрифт:
Хотела я поспорить, но не могла бы. То есть могла бы, но это бы прозвучало глупо. Если бы не пришёл ardeur, где я была бы? Мне подумалось, что все ещё с Ричардом, но вместе с этой мыслью пришёл и правильный ответ. Ричард использовал ardeur как предлог, чтобы от меня удрать, но ему и так в моей жизни ничего не нравилось. Не нравилась моя работа на полицию, подъем зомби, непринуждённые отношения с вампирами и оборотнями. Как ни парадоксально, ещё больше ему не нравилась моя готовность принять его вместе с его зверем. В тот
Так где бы я сейчас была, если бы не ardeur? Мики не было бы, Натэниела тоже, Ашера тоже. Были бы только расследования убийств, подъем зомби да ликвидация вампиров. И вообще, если бы не ardeur, я бы осталась с Жан-Клодом или нашла бы повод от него удрать? Не знаю. Второе похоже на правду.
Я посмотрела на Джейсона, устроилась поудобнее на теле Натэниела. Он вздохнул и опустил голову на постель.
— Так что, ardeur — это способ, которым вселенная поставила меня туда, где мне надлежит быть?
— Может быть, — ответил он и усмехнулся: — За всю вселенную говорить не могу. Я только знаю, что я тебе завидую, а завидую я немногим.
Я наморщила лоб.
— Ты ревнуешь? — спросил Натэниел.
Джейсон удивился — то ли вопросу, то ли тому, что задал его Натэниел. Потом он покачал головой.
— Не ревную тебя или Аниту, как ревнует любовник. Ревную то, что есть у вас двоих — ещё как. Ревную, что не так много народу влюблены в меня — опять же. — Он улыбнулся, расплылся в усмешке, и на этот раз глаза его тоже смеялись. — А вообще-то я не того типа, который Анита выбирает для отношений.
— В смысле? — не поняла я.
— Я недостаточно покорный и недостаточно доминантный для тебя. И уж точно недостаточно ручной. Кроме того, я не желаю брать на себя все обязанности, которые так охотно принимает Мика. Ты себе нашла другого, который живёт своей работой и занимается чужими проблемами. Это не моё представление об интересном. — Он развёл руками. — А вот ты и Жан-Клод — это нечто другое. Здесь мне тоже не конкурировать.
— Тут нет конкуренции, — заметил Натэниел.
— Ты её не видишь, — возразил Джейсон. — А я достаточно доминант и достаточно мужик, чтобы её увидеть.
— Если бы кто-то из них видел здесь конкуренцию, ничего бы не вышло, — сказала я.
— Я знаю. — Джейсон покачал головой. — В общем, сейчас я пошёл в ванную, и буду там, пока меня не позовут или пока не проснётся ardeur. Развлекайтесь, люди. Извините, если сбил настроение.
— У меня настроение в порядке, — сказала я.
— У меня тоже, — повторил Натэниел.
Джейсон уставился на нас.
— Ardeur не проснулся, я вас заставил так всерьёз говорить и думать, и вам ничего?
— Ничего, — ответила я.
— Как так?
— А так, что очень близкий и очень умный друг предостерёг меня,
Он улыбнулся, выражение его лица смягчилось.
— Если ты когда-нибудь выберешь кого-то из них для свадьбы, и это будет Натэниел, я напрашиваюсь в шаферы.
— Не думаю, что до этого дойдёт, — сказала я, — но если так, ты будешь первой кандидатурой.
— Ты Натэниела не спросила, — напомнил Джейсон.
— А и не надо, — ответил Натэниел.
Джейсон пошёл в сторону ванной, покачивая головой.
— Ну и доминантная же тётка!
Я его окликнула:
— Ты же знаешь, Джейсон, что мне в любых отношениях надо быть сверху.
Это должна была быть шутка.
Он повернулся и ответил:
— Анита, черт меня побери, но ты действительно всегда сверху. Как настоящий мужчина, хотя аппаратура у тебя другая, но не она определяет твою суть.
И он решительно захлопнул дверь. Щёлкнул замок.
Мы остались в спальне вдвоём. Натэниел приподнялся и посмотрел на меня:
— Анита, ты не обязана сегодня доводить до конца. Джейсон прав, все дело в том, как ты меня касалась. И я знаю, что если не сейчас, то в следующий раз. Чем быстрее ты напитаешь ardeur, тем лучше будешь себя чувствовать.
Я улыбнулась ему, расцепила руки и сползла вниз, вдвинув лицо до упора ему между ног. Он сейчас не был так возбуждён, и кожа висела свободно. Я лизнула её там, где она всего чувствительнее, и услышала, как он ответил долгим вздохом. Эту свободную кожу я втянула в рот, осторожно оттягивая от тела. Она недолго была свободной, и когда она напряглась, стало можно лизнуть яйца внутри, я скомандовала:
— На четвереньки.
Он не заставил просить себя второй раз.
Я втянула яйца в рот, осторожно, по одному, очень бережно. Покатала их во рту языком и губами, пока они не стали мокрыми и скользкими. Остальное, то, что спереди, мелькало у меня перед глазами, но не в фокусе и не целиком. Голым спереди я видела его всего трижды: при первой встрече, когда создала триумвират с ним и с Дамианом, и вчера у меня в кабинете.
— Перевернись, — велела я, и он перевернулся на спину. Он лежал толстый, дрожащий, вдоль живота, торчащий, как восклицательный знак.
— Не помню, чтобы ты был такой большой, когда я в первый раз тебя видела.
— Это было в больнице, меня чуть не убили тогда. Я был не в лучшей форме.
Глядя на него, я сказала:
— Да, теперь вижу.
И я медленно потянулась к нему, приложила ладонь к его теплоте. Но я уже теряла терпение. В другой раз я бы действовала медленнее, но сейчас обхватила его рукой, чтобы круглая твёрдая толщина наполнила мне ладонь. Натэниел дёрнулся, чуть приподнимаясь над кроватью. Одной рукой я спустилась ниже, к яйцам, стала их массировать, одновременно гладя тёплую твёрдую бархатистость.