Сны инкуба
Шрифт:
Он лизнул меня в плечо, и я чуть-чуть пискнула. Закрыв глаза, я сосредоточилась на дыхании, только на дыхании. Не на ощущении его тела или рук Джейсона, у которого когти не так хорошо втягиваются. Я дышала, дышала, пока язык, куда шершавее, чем у Натэниела, лизал меня смачно поперёк плеч.
Когда я открыла глаза, пульс у меня стал нормальным, и я поняла, что Натэниел очищает меня от прозрачной жижи, которую излили на меня он и Джейсон. Почти в ухо он тихо прорычал мне:
— Мы тебя измазали.
— Ага, — ответила я шёпотом.
Он
Он вроде как фыркнул мне в лицо, не так, как если бы нюхал, а как если бы это был звук, который мне полагается понимать.
— Ты голодна. Голодна, как мы. Я это чувствую.
Я попыталась сохранить ровный пульс и ровное дыхание. Ничего я не стала бы делать такого, чтобы усугублять ситуацию.
— Я не голодна.
Он прижался сильнее, медленно скользнул между моими ногами — не внутрь, но в ту сторону. От этой мысли сердце заколотилось, и я не могла его сдержать. А Натэниел потёрся мохнатой щекой о моё лицо.
— Тебе надо в душ.
— Окей, — сказала я. Я готова была согласиться со всем, что позволило бы мне встать и выползти из-под этих двоих.
— Мы тебя не съедим, Анита, — сказал Джейсон. — Если бы была такая вероятность, Жан-Клод никогда бы не допустил такой ситуации, ты это знаешь.
Я подняла голову и посмотрела в эти волчьи глаза.
— Извини, но когда вы вот так лезете на меня с зубами и когтями, я поневоле начинаю сомневаться.
— Мы тебе плохого не сделаем, — сказал Джейсон.
— Тогда отпусти меня, — ответила я совершенно нормальным голосом, и пульс у меня тоже замедлился до нормы.
— Ещё нет, — сказал Натэниел, все так же прижимаясь ко мне лицом.
— Почему? — опередил меня Джейсон.
— Потому что ей все ещё нужно напитать ardeur.
Никогда бы не подумала, что на волчьей морде можно выразить такую недоверчивость, но Джейсон сумел.
— Анита с мохнатыми не ложится.
Леопард у меня на спине сдвинул нижнюю часть туловища на долю дюйма и толкнулся — не внутрь, но все же в самые интимные ворота.
— Ты внутри пустая, я это чувствую. А раньше не умел.
С первого раза я ещё могла считать, что он желаемое за действительно принимает, во второй раз я попыталась заглянуть в себя. Увидеть ardeur, не пробуждая его. Нужен был этакий метафизический манометр, а так я только ощутила некую пустоту в себе. Место, где должно что-то быть, а ничего нет.
— Чувствую, — сказала я.
— Я сейчас не устал, Анита. Я как новенький. — Он чуть придвинулся. — Скажи «да».
— Отпусти, тогда посмотрим.
— А мне нравится тебя держать. Когда мы вдвоём тебя держим, — прорычал он.
— Я думала, ты не любишь командовать.
— Обычно — нет, а сегодня — да. Сегодня я хочу чувствовать
— Натэниел!
— Скажи «да», Анита. Скажи «да». Напитай ardeur, потом пойдёшь в душ, а мы поищем, чего ещё поесть.
— Чего ещё поищете? — спросила я.
— Тут глубже в подвале есть запасы, — объяснил Джейсон. — Слишком у нас тут много оборотней, чтобы их не иметь.
— Что за запасы?
Он нагнулся ко мне, не отпуская мои руки.
— Никакой человечины, ничего незаконного. Клянусь.
Он лизнул меня в лицо быстрым движением языка, а потом засмеялся — не специфически мужским смехом, а просто как Джейсон, отпустивший одну из своих шуточек. Как Джейсон, который будет шутить и по пути в ад, даже если это будет значить продление срока и ужесточение наказания. В каком бы виде Джейсон ни был, он оставался собой.
Эта мысль сняла напряжение с моих плеч, с моего тела — а я и не заметила, как была напряжена. Под мехом с когтями был все тот же Джейсон. И тот же Натэниел тёрся об меня щекой.
Когда-то я умоляла Ричарда показать мне своего зверя. Но когда это случилось, я не смогла с собой справиться. Только позже, много позже я поняла, что Ричард показал мне этого зверя в самом худшем свете, потому что в глубине души не хотел, чтобы я могла этого зверя воспринять, если сам он — не может. Я сбежала, когда увидела, как он съел Маркуса. Сбежала от него к Жан-Клоду, потому что тогда вампир казался мне меньшим чудовищем.
Осталась ли я тем же человеком, который не мог этого вынести? Девушкой, которая мирится с прекрасным принцем, но не со зверем? Неужто больше красота, чем любовь, движет мною?
Натэниел нежно ко мне придвинулся.
— Если не сейчас, от кого же ты будешь питаться?
— Грэхем действительно там, в холле, — сказал Джейсон. — Он в человечьем облике, потому что в зверином Менг Дье с ним дела иметь не хочет. Она даже спать с ним не хочет, когда он мохнатый.
Я не хотела Грэхема. Так что же, это я только человеческий облик люблю? Какую-то антропоморфическую идею? А, черт. На такие вопросы насчёт отношений женские журналы вопросов не дают. Действительно, что может сказать мадемуазель Бонтон насчёт того, что тебя достаёт животный облик твоего бойфренда? Вряд ли что-нибудь ценное.
— Я пойду позову Грэхема, — сказал Джейсон.
— Нет, — ответила я и взялась за его мохнатое предплечье. Такой мягкий был этот мех, такой реальной рука. — Не надо Грэхема.
Джейсон поглядел на меня взглядом, который означал: ну, ты шутишь.
— Ты не имеешь дела с мохнатыми, Анита.
— Но имею с Натэниелом, и с тобой тоже случается.
Он осклабился, хотя на волчьей морде это выглядело несколько иначе.
— Случается. — Он снова присел передо мной. — Хочешь, чтобы я сегодня был твоей собачкой?