Сны мага

Алексеева Яна

В добавок неустанно снующие по окрестностям шпионы Второго пэвэй таскали непрерывно доклады, что отправлялись соколами прямо Наместнику, минуя покои анумэ.

Разобраться, почему проникновение не было замечено ни стражей, ни магами, ни им самим, хранящим ключи от Па Бинжи конечно, надо. Но то, что доклады не ложились ему на стол перед отправкой для проверки, внушало, не страх, нет, но здравые опасения в том, что он сохранит свои ключи.

Итак, отставка…

Мысли кружились, кружились, кружились и отвлекали от бесконечного списка дел…

Поэтому

за всеми этими мыслями шум, производимый партией разведчиков, вернувшихся с одной из горных троп, и грохот кортежа прибывающего из столицы советника не тревожат так, как следовало бы, идеально вписываясь в громкий суетный фон, текущий в распахнутые окна покоев.

Стук копыт, грохот колес, рычание и ржание, бряцанье оружия, перекличка дозорных, неразборчивый горский говор и буханье…

Крики?

Громкое и раскатистое, перекрывающее неумолчный гул Па Бинжи:

— Держите его!

Пеменанг, подняв голову от бумаг, подошел к раздвинутому окну, отвел широкое полотнище занавеси. Окно выходило на главный двор, ограниченный невысокими каменными двухэтажными строениями казарм и широкими, сейчас распахнутыми воротами. Несколько ярусов карнизов нависали над стенами, изогнутые головы древних драконов немного перекрывали обзор.

Анумэ склонился, окинув взглядом двор.

Обычно почти напротив, под закрепленной по дневному времени вверху решеткой бесконечно сновал рабочий и служилый люд. Сейчас по большей части они сбились в кучу между распахнутых створок, под поднятыми решетками. Трое или четверо жались к стенам слева, еще кто-то спешно утаскивал лошадей с обрезанными постромками за угол. Посреди двора валялся перевернутый возок, пестрая расшитая атой наместника ткань расплескалась по серой поверхности. Несколько тел в дорожном платье в неловких позах валялись рядом без движения. Гость в ярком расшитом тем же атой одеянии неловко, но быстро, отползал из-под копыт беснующегося черного кёду сайтан с помощью хромающего стражника.

Вздымающегося на задние ноги разозленного кёду за обрывки поводьев с трудом удерживают трое разведчиков в пыльно-белых камизах. Кёду рычал, роняя пену, брыкался, вертел головой и возил разведчиками по пыльной земле, пока не затаптывая и пытаясь рвать других.

Но ловко извернувшись, длинношеяя тварь схватила одного из мужчин за плечо и рывком отшвырнула подальше. Разведчик с глухим стуком врезался в ближайшую стену и сполз по стене рядом со сжавшимися стражниками.

Двое оставшихся не справятся, Пеменанг почти слышит хруст раздавленных костей, тела разлетаются и кёду, хлеща тонким остриженным хвостом, прыгает вперед, проваливаясь все дальше в дикое бешенство.

Алеющие глаза не видят ничего, примитивный разум полностью застлала ярость.

Почему никто не стерляет? Тварь потеряла контроль и привязку.

Пеменанг и сам чувствует некую разновидность бешенства.

Копыта ударили в телегу, легко давя и ломая дерево и плетеные щиты. Щепки полетели в стороны, и из-под полога выскочил ребенок, метнулся в сторону,

отшатнулся и упал, пытаясь увернуться от копыт, выбивающего из камней осколки хвоста и клыкастой пасти.

Откуда тут ребенок?

Охранник, вытащивший из-под копыт нарядного гостя, буквально швырнул его в ожидающие руки и кинулся было к ребенку, но откатился, едва не попав под укус. Зашевелились разведчики, еще один человек очнулся и попытался отползти.

Кёду взбрыкнул и загарцевал, выбирая жертву.

Из толпы у ворот, ощетинившейся мечами и пиками, выскочил человек, наемник из синих, резко и протяжно свистнул, сложив руки рупором, на удар сердца тварь застыла растеряно дернув головой, и наемник нырнул вперед, едва не под копыта, отшвыривая ребенка ближе к толпе. Кто-то из копейщиков поднял глефу и затащил ребенка в толпу.

Наемник же, приземлившись почти под копыта, крутнулся, перевернулся, словно змей, и скользнул вверх, рыкнув что-то неразборчивое, вцепился в гриву кёду, оттолкнулся в рывке, когда тварь взвилась вверх, и взлетел на костистый хребет. Перехватил руками гриву, почти съехал, едва не свалившись, вцепился в ушные греби и с силой вывернул их наружу и назад. Кёду взвизгнул и припал на передние ноги, на колени, запрокинул покрытую пеной морду.

Мягко и легко спрыгнув, но не отпуская жесткие гребни, чтобы не попасть под бок, мужчина заорал:

— … хозяина тащите!

Разумно. Если хозяин жив? Где он?

Кёду с размаху упал на бок, перекатываясь, стараясь придавить укротителя. Наемник не отпустил уши уши, выворачивая голову и шею твари, отскочил столь же стремительно, в ритме дерганых безумных движений. Локтем заехал в пасть, прищемив язык, принял удар хвоста на спину, скользнул почти под копыта вновь дернувшейся вверх твари. Странным образом попадая в ритм судорожных движений черной твари, уклонился от копыт, укусов, падения, еще одной атаки хвоста.

Это почти танец, быстрый, резкий и дерганый, странно взаимный, между укротителем и подчиняемой тварью.

Кёду встал на дыбы, а наемник снова прильнул к хребту и сжал бока твари ногами, ложась на спину. Снова дернул и вывернул гребни, не подпуская к людям, раздразнивая, заставляя задрать голову и что-то гортанно рычит, потом еще раз свистит, прямо в ухо твари.

Соскользнул на бок, повис, держась только ногами ровно в тот миг, когда кёду снова падает на другой бок, надеясь сбросить или придавить всадника.

На этот раз отпустил гребни, взрыкнул в ответ на хриплое завывание и перехватил хвост.

Соскочил.

Кёду попятился, копыта взлетели, нанося сокрушительный удар назад, но укротитель отшатнулся, танцуя между беснующихся копыт, и дернул хвост, накручивая на руку, не давая удержать равновесие, развернуться и атаковать клыками, заваливая кёду на колени. Пнул метко, в сустав задней ноги. И опять зарычал…

Пыль и осколки дерева разлетались из-под копыт.

Мгновения тянулись как мед, наемник почти лег на бьющуюся тварь, приживая к земле.