Сны мага

Алексеева Яна

— А название у нее было? — спросил еще один возница, поглаживая рукоять кнута.

— Нет, пропало название в глубине времен, — мотнул головой мальчишка. — Но городок поблизости Юкэн назывался.

— Ха, а внутри что было, ты хоть залез в башни?

— Не успел разведать, только во двор заглянул и в один зал, а потом мастер пришел. Вот так-то.

— Да что внутри-то было, Рин?

— Пустота, пыль, осколки, бронза позеленевшая, дерево морем и ветром прокаленное. И вот, — словно ярмарочный фокусник, он раскрыл ладонь, протянув ее к костру.

Слушатели подались вперед, рассматривая что-то.

—

О, эта вещь называется камея, — заметил один из возниц, тот, что с плетью, — украшение придворное, на шею одевается. Дорогая штучка.

— Наверное, не знаю, но красивая, — мальчишка пожал плечами, передавая по кругу камею, — мастер говорит, из кости древнего зверя вырезана. Но это вряд ли. Думаю, просто из какого-то морского зверя, на берег выброшенного.

Второй, стриженый мальчик только фыркнул.

— Горазд ты истории рассказывать. Ну, я сегодня к Кауи Рижан ходил, но они такие дерганые там, на всех смотрят подозрительно, а я же не вор и прознатчик? Мне тоже любопытно было, я было сунулся поближе, новости хоть узнать из древних или странных мест. Но они торговца какого-то нервного сопровождают, он как задергался, чуть не раскричался, за тюки свои хватаясь. И это младшие Кауи были, правильные, прогнали, хоть не ругались. В общем, не особенно интересно. Хотя торговец из бывших пенья, у него наверно столько интересных историй про всякое!

Ну-ну, чему-то Кауя Рижан учатся, или не пить зелья чрезмерно, или на детей с мечами не кидаться. А у пенья, наверное, амулеты какие-нибудь или артефакты. Перекупщик всегда перекупщиком останется. Но у мальчишки с косичкой хороший глаз, а у стриженого — красивый складный говор. Опекун их… похож смутно на эхли медани, встреченную после падения родной кесэт.

Что же. Интересно.

Кехан неспешно достал иглы, пропитанные ядом и короткие медные паки [27] , подготовленные под простой накладной узор. В центральные канавки подпиленные иглы легли прочно и надежно, оставляя неприкрытыми только самые кончики, похожие на осиные жала.

27

Паки — своего рода аналог накладной защиты для ногтей, существует аристократический декоративный и боевой варианты.

Память подсказывает, что паки с иглами сохранят эффективность где-то пару сезонов, потом нужно снимать лак, клей и узор, и снова напитывать их ядом.

Стоит проверить.

Глава 4

Взгляд со стороны. Горы Джинунг.

Глухой ночью, когда дрема овладела даже самыми стойкими стражами, в глубине гор что-то вздрогнуло, отзываясь на колебания силы в древних артефактах и амулетах, которые были спрятаны в одном из потайных отделений одного из путников, посягнувших на право пройти через перевал. Глухой, едва слышный рокот, прокатился по скалам, и там, где тонкие сколы и трещины только собирались расшириться, чтобы годы спустя обрушиться на головы людей, они начали расширяться.

Тонкие нити начали расширяться и углубляться, побежали вверх и вниз тонкой паутиной, пересекая древние пути и заброшенные многие столетия назад приюты. Не всегда

основными путями были широкие и удобные перевалы. Когда-то горы были молоды и пройти через них можно было только узкими обрывистыми тропами. И тогда, в позабытые времена, на тропах случалось всякое. Встречи друзей, соперников, врагов, сражения мечей и магии, нападение хищников. И да, после них оставались следы. И когда горы медленно менялись, следы эти прятались в глубине и покое.

Но если горы стонут и пляшут, лишенные покоя, следы могут вновь подняться на поверхность.

Это судьба, нашиб.

И только горы, чье время — вечность, наблюдают.

Как разгорается один амулетов, как в трещине скалы пульсирует ему в ответ яркая звезда. Шелест переходит в грохот, а потом и в рев. Камни понеслись вниз, рассыпаясь на осколки.

Горы вздохнули, чуть смещаясь.

Внизу засуетились фигурки. Несколько ярких огоньков вскинулись, замельтешили, активно тревожа другие, потусклее.

Они не успеют уйти с пути, проложенного обвалу силой двух мстительных звезд. Столько смертей? Тьма, чернота, одиночество, скука…

Горы еще чуть-чуть шевельнулись, смещаясь, оседая.

Звезды мстительный, эгоистичны, сильны, наглы, беспамятны.

Горы слишком хорошо и много помнят.

Эти фигурки упорны и интересны.

Оставить их… легко.

Горы фыркнули.

Камни, осколки, грязь ухнули в каньон, всего лишь полный тяжелый выдох, но другой, и до фигурок, сгрудившихся в центре прохода, долетела лишь пыль. И свет мстительных звезд.

Яркое белое сияние рухнуло вниз, расплескалось по камням жидким огнем, впиваясь в сложенные фигурками стены, защиту, ставшую ало-синими щитами под темным звездным небом. Несколько золотых капель на стуке алой морской волны и синего, похожего на горный лед купола пробили защиту.

И жадно впились в первейшие, стоящие за щитом фигурки, растекаясь по ним, пробираясь внутрь, заливая темные тени танцующими языками пламени и связывая между собой в единую, крепкую, надежную, вечную паутину.

Это нашиб…

Сон. Замки памяти.

Огонь встал рычащей, плюющейся алыми протуберанцами стеной, пожирая деревья. Зеленая сочная листва скручивалась, когда языки пламени лизали стволы, и вспыхивали яркими искрами, опадая серым полупрозрачным пеплом в кипящую воду. Стволы чернели, обугливаясь, осыпались угольями, поднимая пар, мгновенно испаряющийся под ударами огненных вихрей.

Сквозь дрожащую полупрозрачную дымку были видны еще целые кроны мангров, одна за другой оседающие под натиском силы.

Полоса огня не пересекала черты, удерживаемой тремя магами. Порывы огня натыкались на прозрачную преграду и расплывались на ней неровными пятнами. Свет и тени играли на лицах магов, делая похожими на статуи демонов и чудовищ из старых храмов и древних развалин. Острые черно-алые грани, неестественные изгибы, резкие движения, скрытые роскошными тканями, гортанные окрики, ореол страха и силы создавали образ безупречного смертоносного кошмара.

В ореоле этого кошмара в руках еще одного мага бился темноволосый смуглый мальчишка в обгорелых лохмотьях. В обезумевших светлых глазах его плясало пламя, все тело было словно напряженная звенящая струна, один долгий пронзительный крик.