Соб@чий глюк

Гигаури Павел

Я проснулся среди ночи от отцовского храпа. Он лежал рядом со мной на печке и храпел, как только может храпеть толстый, изрядно выпивший мужик. Его обычно молчаливая гортань, отпущенная отключенными мозгами на волю, пыталась о чем-то кричать, напрочь разрушая ночную тишину.

Переливы,

перехрипы, подсвисты чередовались с непредсказуемой частотой, и это полностью лишило меня сна. То детское счастье, которое было во мне, когда я засыпал, куда-то ушло, а храп отца, как назойливый стук в дверь, не давал опять отключиться. Я понял, что надо толкнуть его, чтобы он перестал храпеть, а потом быстро успеть уснуть, пока он не храпит. Я толкнул отца в бок – безрезультатно. Потом еще и еще.

Наконец отец перестал храпеть, сонно пробормотал что-то и повернулся на другой бок. Наступило затишье. Это был мой шанс. Я быстро закрыл глаза и затаился в ожидании, когда на меня спустится сон. Но сон не приходил: я был слишком напряжен. Нужно расслабиться, расслабить все мышцы, а за ними расслабятся и мысли, которых, в общем-то, в голове сейчас нет, но есть какое-то напряжение. Я начал расслаблять все мышцы начиная с макушки и мысленно следуя вниз, к пяткам, как советуют йоги.

Как только мое мысленное путешествие подошло к пяткам и я почувствовал, что все тело немного расслабилось, а сознание затуманила дрема, совсем рядом раздался сначала короткий оборванный хрюк, а потом за ним последовал протяжный раскатистый храп, который быстро выдернул меня обратно в реальность, к самой макушке. Пришлось все повторить сначала: пихнуть храпящего отца, улечься поудобнее, затаиться и опять начать мысленное путешествие вдоль тела сверху вниз.

Я стал расслабляться в сеансе самогипноза, восстановленная тишина успокоительно действовала на нервы, появилась надежда

уснуть. И вдруг среди этой тишины я услышал, как кто-то прошел по дому. Показалось, решил я. И опять сосредоточился на своей макушке, чтобы еще раз начать мысленное путешествие к пяткам, но только я дошел до живота, как услышал, как кто-то глубоко вздохнул и сделал несколько шагов. Половицы чуть заскрипели.

Сознание опять вернулось в голову. «Какого хрена? – неопределенно спросил я сам себя. – Кто это? Может, все кажется?» – подумал я с надеждой. Мне не было страшно, но очень не хотелось сейчас выяснять, кто это там ходит и вздыхает. «Может, Сергей Иваныч остался ночевать, – подумал я, – и не может уснуть из-за храпа отца? Но зачем ему оставаться ночевать, когда он живет где-то в соседнем доме, – ответил я сам себе. – А может, это Собакин мается?» – предположил я. Надо его позвать.

Я тихо позвал пса. Он загремел медальоном на ошейнике и подошел к печке. Я в темноте не мог его рассмотреть, но слышал, как Собакин где-то совсем близко отряхнулся и улегся на пол рядом с печкой. Наступила тишина.

Я опять остался один в этой тишине. Шаги Собакина меня успокоили: мне все показалось спросонья. И, может быть, это Собакин вздыхал, он так умеет. Я успокоился и начал поудобнее укладывать голову на подушке, готовясь к виртуальному путешествию вдоль тела к пяткам: «Как мыслью по древу», – подумал я, получается, что я дерево. Интересно, какое я дерево? Дуб? Или осина? Или береза? Дуб – мужского рода, но как-то обидно. Ель, сосна – тоже женского рода. Что тогда, кроме дуба? Ясень. Мог бы я быть ясенем? Или тополем? Я заблудился в деревьях и был уже почти готов совсем в них потеряться во сне, как очень четко услышал, как кто-то осторожно прошелся по дому.

Конец ознакомительного фрагмента.