Собака Баскервилей

Конан Дойль Артур

Это происшествие произвело очень тяжёлое впечатление на моего друга. Я провёл с ним весь тот вечер, и вот тогда-то, решив объяснить мне причину своей тревоги, он и попросил меня взять на сохранение эту рукопись, с которой я счёл нужным ознакомить вас прежде всего. Я упомянул об этом маловажном случае только потому, что он приобрёл некоторое значение в последующей трагедии, но в то время всё это показалось мне чистейшим вздором, никак не оправдывающим волнение моего друга.

Сэр

Чарльз, по моему совету, собирался в Лондон. Сердце у него было не в порядке, а страх, не дававший ему ни минуты покоя, явно сказывался на его здоровье, хотя причины этого страха были, на мой взгляд, просто вымышленные. Я рассчитывал, что несколько месяцев городской жизни подействуют на сэра Чарльза освежающе и он вернётся назад новым человеком. Того же мнения был мистер Стэплтон, который проявлял всегда большую заботу о здоровье нашего общего друга. И вот в самую последнюю минуту разразилось это страшное несчастье.

Лакей Бэрримор, нашедший ночью тело сэра Чарльза, немедленно послал ко мне верхом конюха Перкинса. Я поздно засиделся за работой и поэтому поспел в Баскервиль-холл быстро, самое большее через час. Все факты, о которых упоминалось во время дознания, были мною проверены и сопоставлены один с другим. Я прошёл по следам сэра Чарльза всю тисовую аллею, осмотрел то место у калитки, где он, по-видимому, остановился, обратил внимание на изменившийся характер его следов, убедился, что, кроме них, на мягком гравии видны только следы Бэрримора, и, наконец, тщательно обследовал тело, к которому до моего приезда никто не прикасался. Сэр Чарльз лежал ничком, раскинув руки, вцепившись пальцами в землю, и судорога так исказила его лицо, что я не сразу мог опознать труп. Физических повреждений на нём не оказалось. Но Бэрримор дал ошибочные показания. По его словам, на земле около тела не было видно никаких следов. Он просто не заметил их, а я заметил. На небольшом расстоянии от сэра Чарльза виднелись совершенно свежие и чёткие…

– Следы?

– Следы.

– Мужские или женские?

Доктор Мортимер как-то странно посмотрел на нас и ответил почти шёпотом:

– Мистер Холмс, это были отпечатки лап огромной собаки!

Глава III

Задача

Признаюсь, что при этих словах мороз пробежал у меня по коже. Судя по тому, как дрожал голос у доктора, он сам был глубоко взволнован своим рассказом. Холмс подался всем телом вперёд, и в глазах у него вспыхнули сухие, колючие искорки – верный признак проснувшегося интереса.

– Вы сами их видели?

– Точно так же, как вижу вас.

– И ничего об этом не сказали!

– А зачем?

– Неужели, кроме вас, их никто не видел?

– Они были шагах в тридцати от тела, и на них, вероятно, просто не обратили внимания. Я бы сам ничего не заметил, если б не вспомнил легенду.

– На болотах, должно быть, много овчарок?

– Разумеется. Но это была не овчарка.

– Вы говорите, что следы очень большие?

– Огромные.

– Но к телу сэра Чарльза они не приближались?

– Нет.

– Какая тогда стояла погода?

– Сырая, холодная.

– Но дождя не было?

– Нет.

– А что представляет собой эта аллея?

– По

бокам высокая живая изгородь из тесно сросшихся старых тисов. Посередине – дорожка футов восьми в ширину.

– А между кустарником и дорожкой есть что-нибудь?

– Да, по обе стороны идёт полоска дёрна около шести футов в ширину.

– Если я правильно вас понял, в аллее есть калитка?

– Да, и эта калитка ведёт на болота.

– А других выходов туда нет?

– Нет.

– Следовательно, в тисовую аллею можно попасть или прямо из дома, или через калитку, которая ведёт на болота?

– Есть ещё один выход – через беседку в дальнем конце.

– Сэр Чарльз дошёл туда?

– Нет, он лежал шагах в пятидесяти от неё.

– Теперь, доктор Мортимер, будьте добры ответить мне на один очень важный вопрос: замеченные вами следы были не на траве, а на дорожке?

– На траве следов обычно не видно.

– Они были на той же стороне дорожки, где калитка?

– Да, на самом краю, ближе к калитке.

– Чрезвычайно интересно! Ещё один вопрос: калитка была закрыта?

– Не только закрыта, но и заперта на висячий замок.

– Какой она вышины?

– Фута четыре.

– Значит, через неё можно перелезть?

– Да.

– А около самой калитки было что-нибудь обнаружено?

– Нет, ничего особенного.

– Боже мой! Неужели там не посмотрели?

– Нет, я сам смотрел.

– И ничего не нашли?

– Там трудно было что-нибудь разобрать. Сэр Чарльз, по-видимому, простоял у калитки минут пять – десять.

– Почему вы так думаете?

– Потому что пепел дважды упал с его сигары.

– Превосходно! Вот такой помощник нам и нужен! Правда, Ватсон? Ну а следы?

– Гравий был испещрён его следами. Других я не заметил.

Шерлок Холмс нетерпеливо ударил себя ладонью по колену.

– Ах, если б я сам там был! – воскликнул он. – Это, по-видимому, чрезвычайно интересное дело. Какие богатые возможности для серьёзного научного расследования! Гравий – это такая страница, на которой я мог бы столько всего прочесть! А теперь она размыта дождём, затоптана башмаками любопытных фермеров… Ах, доктор Мортимер, доктор Мортимер! Почему же вы меня сразу не позвали? Какой грех на вашей совести!

– Я не мог обратиться к вам, мистер Холмс: ведь тогда мне пришлось бы предать гласности все эти факты, а я уже объяснил, что меня удерживало от такого шага. Кроме того… кроме того…

– Что же вы колеблетесь?

– Есть некая область, где бессилен самый проницательный и самый опытный сыщик.

– Вы намекаете, что мы имеем дело со сверхъестественной силой?

– Я этого не говорю.

– Не «говорю», но «думаю»?

– С тех пор как произошло это несчастье, мистер Холмс, мне рассказали несколько случаев, которые трудно связать с естественным ходом вещей.