Собиратель

Вербий Елена

Вернулся Захар Хонгорович в черной футболке с мордой оскалившегося волка во всю грудь и светло-серых мешковатых спортивных брюках, слишком широких и длинных для него, поскольку, не смотря на плотное телосложение и высокий рост, был он гораздо худее Колыванова и на полголовы ниже.

– Два гопника из подворотни, – скептически оценила их внешний вид Татьяна. – Ещё сланцы на босые ноги – и картина будет полной. Заехали бы домой, оделись по-человечески. Что за спешка такая? Что вообще могло такого случиться, что два генерала на ночь глядя должны куда-то мчаться сломя голову?

–

Служба, Танюш. Домой заезжать некогда. Ты лучше ворота открой, – отмахнулся Колыванов. – Поехали, Захар, по дороге расскажу, что по чём.

Они сели в машину, и массивный джип осторожно, будто на цыпочках, выкатился со двора.

Татьяна с Лилей постояли у ворот, посмотрели в след, пока габаритные огни автомобиля не исчезли за поворотом.

– Что, подруга, пошли чай пить? – предложила Татьяна, закрывая ворота, и посетовала, – Я так надеялась, что когда Коля станет генералом, его на происшествия дёргать не будут. Захара твоего часто по ночам вызывают?

– Нет, – улыбнулась Лиля. – В прокуратуре работать намного спокойнее.

– Везёт! – завистливо вздохнула Татьяна и направилась к дому. – Пошли, самовар ждёт, пирог сохнет. Ты обратила внимание, как мужики технично от уборки увильнули? Ну и ладно. Посидим, почаёвничаем. Расскажешь на свободе про Тимофея, про Тамару. Сто лет их не видела.

***По поселку ехали медленно и молча. Санджиев сосредоточенно вёл громоздкую машину, опасаясь на узких улочках зацепить чей-нибудь забор, а Колыванов растерял вдруг всю решимость и подыскивал слова для начала разговора.Наконец, «Ленд Крузер» выехал на трассу и помчался во всю мощь, на какую был способен.

– Ты особо-то не гони, а то сейчас какой-нибудь бдительный гаишник из-за куста выпрыгнет и оштрафует, – первое, что пришло в голову, сказал Николай Васильевич.Санджиев дёрнул ртом – усмехнулся:

– Это вряд ли. Но было бы весело посмотреть на бледный вид этого бедолаги, когда он рассмотрит, кого остановил.

– Не все подчинённые пока в лицо начальство знают.

– Плохо ты, Коля, о своих подчинённых думаешь, особенно про гайцов. Фото нового начальника главка они раньше всех изучили, а уж машину твою каждый из них, ночью разбуди, опишет до последней царапки на стекле. К бабке не ходи! Так что не волнуйся, не остановят.Лента дороги ровно стелилась под колёса. В ушах шелестел залетающий в открытые окна ветер. Колыванов хмыкнул, качнул головой и начал:

– Захар, понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но…

– Я долго думал, как бы поступил сам, – тяжело, как-то даже сурово перебил на полуслове Санджиев, словно не прерывался тот разговор. Он не отводил сосредоточенный взгляд от дороги. – Лиля как раз Альмину родила. И если б какая-то сволочь украла дочку, клянусь Великим Небом, я бы тоже ушёл за своим ребёнком, никто б меня не остановил, – Санджиев глубоко вздохнул. – Ты правильно сделал, что не стал его держать. А что с ним не пошёл… Я не знаю, как бы поступил на твоём месте. За все эти годы ответа не нашёл, – снова глубокий вздох. – Саша поступил, как должен был. У каждого свой путь. Я был неправ. Прости меня.Он замолчал и протянул Колыванову руку.

Николай Васильевич растерялся.

Это всё? Так просто? Они двадцать пять лет – полжизни – не разговаривали. Половину, едрит твою налево, своей жизни профукали на чувство вины и осуждение. А требовалось просто поговорить. Проходит всё, прошло и это. Теперь нам море по колено, и мы взлетим до облаков. Бразильский сериал. Эпизод пятьсот восьмой. Друзья встречаются после долгих скитаний, утрите сопли.

Колыванов пожал протянутую ладонь.

– Ну и дураки же мы.

– Факт, – подтвердил Санджиев и потребовал, – Теперь рассказывай, что там у Соловца.

– Там чудеса: там леший бродит, русалка на ветвях сидит.

Захар изумлённо покосился на него. Николай Васильевич пожал плечами.

– Что смотришь? Он так и сказал: «у нас чудеса». Мальчик, ещё утром живой и здоровый, обнаружен в школьном сарае в состоянии мумии. При осмотре тело рассыпалось в прах.Санджиев протяжно присвистнул.

– Соловец пьяный что ли?

– Судя по голосу, нет. Перепуганный – да.

Помолчали.

– Много народу эти «чудеса» видели? – спросил Санджиев.

– Я так понял, трое: Соловец, судмедэксперт и старший опер.

– И всё? Действительно чудеса. А остальная группа, где в это время была? Например, следователь? Соловец не сказал, кто следователь?

– Какая-то Белозёрова. Мне это ни о чём не говорит. Я никого не знаю.

– Зато я знаю, – отозвался Санджиев. – Это дочка прокурора Центрального района Славки Белозёрова. Помнишь Славку? Он со мной на следственном факультете учился на курс младше.

– Не помню, – хмуро ответил Колыванов. – Что за дочка? Умница-красавица?

– Овца. У меня на столе приказ о её переводе в прокуратуру лежит. Рука не поднимается подписать.

– Отличные кадры, – вздохнул Николай Васильевич.

Машина свернула с основной дороги и через минуту въехала в темный школьный двор. Пятиэтажное здание глядело в ночь стёклами больших окон, в которых поблёскивали отраженный свет фонарей, стоящих вдоль дороги, и короткие росчерки фар проезжающих автомобилей. Возле школы фонари не горели. Только над парадной дверью здания под каменным козырьком тускло светилась лампочка, упакованная в кокетливый маленький фонарик, стилизованный под старину – её света хватало ровно на две ступеньки перед дверью.

– Приехали, – сказал Санджиев и заглушил мотор. Они вышли из машины и огляделись. Колыванов с хрустом потянулся.

– Что-то я никого не вижу, – сказал он. – Чёрт знает что! Соловец где?

– Кстати, откуда у него твой номер? – поинтересовался Захар Хонгорович.

– Два года назад в области, где я раньше служил, на базе нашего управления проходила конференция криминалистов. Я тогда начальником штаба был и организацией этого мероприятия занимался. А Соловец был откомандирован от кримуправления вашего СУСКа . Мы с ним ещё со школы милиции знакомы. Не один литр самогона вместе выпили, хоть и на разных факультетах учились. После выпуска не виделись. Вот на конференции встретись, телефонами обменялись. У меня его визитка тоже где-то лежит.