Собирающая Стихии

Авраменко Олег Евгеньевич

От неожиданности я вскочила.

— Морис?! Причём здесь Морис? Что Франсуа… то есть, Александр… Что он сделал с Морисом?

Брендон и Джо Кеннеди переглянулись, поднимаясь с травы. Хозяйка, которая всё это время стояла, помогла встать Анхеле. Анхела подошла ко мне и обняла меня за талию. А я выжидающе смотрела на Хозяйку.

Хозяйка вздохнула:

— Не представляю, как я буду говорить это Артуру, если мне так трудно сказать это другим. — Она сделала паузу. — Видишь ли, Софи, твой муж Морис не сын Александра, но он и не сын настоящего Франсуа де Бельфора. Он внук Артура.

Я буквально онемела от изумления. В моей голове в полном беспорядке роились мысли, путались невысказанные вопросы… Хозяйка отвечала на наиболее

связные из них:

— Я не знаю, кто отец или мать Мориса. Из известных мне дочерей Артура, по времени его могла родить только Пенелопа — но она не рожала его, это точно. Отцом Мориса может быть Джона, — Хозяйка бросила быстрый взгляд на Джо, — однако я сомневаюсь. Тогда бы Александр думал о Морисе, как о сыне Джоны, но он думал о нём, лишь как о внуке Артура… Эрик и все остальные не обнаружили у Мориса Дар, потому что Александр вводил ему в детстве особый биохимический препарат, который блокировал гены, ответственные за паранормальные способности. То же самое, по-видимому, он сделал и с Эриком, и с… но об этом позже. Правда, положение Мориса гораздо сложнее. Поскольку препарат ему вводили в детстве и в больших дозах, его Дар уже намертво заблокирован… Это хуже, чем зверство, милая. У меня даже нет слов, чтобы охарактеризовать этот поступок… Я точно не знаю, где сейчас Морис. Из мыслей Александра мне стало известно лишь то, что полчаса назад он дал своим сообщникам условный сигнал, чтобы те похитили его и доставили в условленное место… Да, я знаю, что это за место, но боюсь, что теперь Александр предупредит похитителей, и они воспользуются каким-нибудь запасным планом… Они тоже колдуны, но не адепты. Александр — единственный адепт Хаоса. Это значительно упрощает задачу по освобождению Мориса… Нет, Софи, мы не бьём баклуши. Я сразу вызвала Джону, и вот он здесь… Если он ещё не опоздал, то и не опоздает. Не забывай, что мы в Безвременье, и с момента исчезновения Александра не прошло и минуты. Стрелка часов замерла на сорок седьмой секунде и не сдвинется с места до тех пор, пока мы не выработаем оптимальный план действий.

Наконец ко мне вернулся дар речи, и я скороговоркой выпалила:

— Так почему, шайтан вас побери, вы возитесь со мной, а не думаете, как спасти Мориса?

Анхела повернула меня к себе и заглянула мне в глаза.

— Угомонись, Софи, — ласково сказала она. — Не надо горячиться. Помни слова Дейдры: мы в Безвременье. И Джо здесь не только для того, чтобы выработать план спасения Мориса. У него есть ещё одно дело. Тоже очень важное. — Анхела отступила в сторону и, продолжая держать меня за руку, другой рукой взяла руку Джо Кеннеди. — Ну же, давай! — она обращалась к нему.

Он переминался с ноги на ногу и как-то беспомощно смотрел на Хозяйку, будто искал у неё поддержки. Наконец перевёл взгляд на меня. Всё тот же нежный, умилённый взгляд.

И по-прежнему молчал.

Мне показалось, что он вот-вот захнычет — супергерой Галактики, гроза всех бандитов, рыцарь без страха и упрёка…

— Господи! — наконец прошептал он. — Ты у меня такая красавица…

И снова замолчал.

И снова с мольбой посмотрел на Хозяйку.

Глаза у него были влажные.

— Моя помощь тебе не нужна, — покачала головой Хозяйка. — Софи уже сама догадалась. Она у тебя не только красавица, но и умница.

Да, действительно, я догадалась. Отдельные фрагменты мозаики — странное поведение Джо, его странные взгляды и многозначительные взгляды других, все эти недомолвки, оговорки, полунамёки — наконец сложились в целостную картину. Я была потрясена. Почему-то больше всего меня поразила не сама встреча с отцом, а та цепь невероятных, попросту невозможных совпадений, приведших к этой встрече. Такое нагромождение случайностей противоречило здравому смыслу…

И тут на меня обрушилась ещё одна догадка. В то памятное утро, когда я проснулась, у меня слегка почёсывалась рука в предплечье. Тогда я решила, что

это от укуса невесть как пробравшегося в комнату комара. Однако с тем же успехом это раздражение могло быть результатом инъекции, сделанной мне во сне без моего ведома.

Так вот какую тайну узнал Эрик! Этой тайной была я — и я стала причиной всех его бед.

Прости меня, мой Прекрасный Принц…

* * *

Мне по сей день тяжело вспоминать мой первый разговор с отцом. Очень тяжёлый был этот разговор. Мы проговорили около часа. Хозяйка, Брендон и Анхела куда-то ушли, оставив нас наедине. Джо вёл себя, как провинившийся школьник, всё время оправдывался, хотя, в сущности, оправдываться ему было не в чем — разве только в том, что он никак не мог вспомнить мою мать.

Не понимаю я этих Пендрагонов! Решительно не понимаю. Пусть я и сама принадлежу к этой семейке — но понимания это не добавляет.

Мне, конечно, ясна причина столь легкомысленного отношения колдунов к любовным связям с простыми смертными — от таких связей крайне редко, исключительно редко рождаются дети. Потому, де, не стоит утруждать себя запоминанием всех своих многочисленных интрижек. Пришёл, увидел, переспал — и с глаз долой, из сердца вон.

Однако же, наша семья являет собой исключение из этого правила. Всё началось ещё с моего прапрадеда, покойного короля Амброзия, большого любителя женщин. Произведя на свет лишь одного законного ребёнка — Утера, также ныне покойного, — он оставил после себя свыше двух дюжин внебрачных отпрысков, среди коих было четыре полукровки. Затем старший сын короля Утера, мой внучатный дядя Амадис переплюнул своего деда. У него уже семь детей-полукровок (пять дочек и два сына), и это ещё не предел — Амадис не думает остепеняться. Да и мой отец Джо Кеннеди (его настоящее имя Джона) тоже полукровка. И вот ведь ирония судьбы: мой дед Артур почти сорок лет не знал, не ведал о существовании моего отца. Но даже это никого ничему не научило. Хоть бы сам Джо извлёк из этого урок — так нет же…

Джо обещал поискать мою мать, но по его тону я поняла, что он не надеется найти её в живых. Скорее всего, Александр убил её, когда похитил меня. Иначе она давно сообщила бы Джо и о моём рождении, и о моём исчезновении — если не сразу, то позже, когда Джо прославился на всю Галактику. Впрочем, было не исключено, что моя мать из тех женщин, которые спят с кем попало и знать не знают, от кого у них дети. Но я не хотела так думать. Я предпочитала думать, что моя мать живёт в каком-то другом мире и не может послать о себе весточку. Однако Джо был почти на сто процентов уверен, что я родилась здесь. Не в Безвременье, конечно, а в мире, который называют космическим.

А напоследок Джо сказал нечто совсем уж странное и неожиданное. Когда Хозяйка, Брендон и Анхела вышли из рощи и направились к нам, он с грустью произнёс:

— И вот ещё что, Софи. Когда ты услышишь обо мне всякие гадости, когда в твоём присутствии меня будут обвинять в гнусных злодеяниях… — Он сделал паузу, отвёл взгляд и докончил: — Знай, что всё это правда. Всё до единого слова. Боюсь, ты ещё горько пожалеешь, что я твой отец.

Я не нашлась, что ответить ему. Я понятия не имела, о каких злодеяниях он говорит, но его предупреждение звучало устрашающе.

Между тем к нам подошли остальные, и мы принялись обсуждать план спасения Мориса. Впрочем, от меня толку было мало, я лишь назвала несколько мест, где в это время дня мог находиться Морис, да и то без особой уверенности. Уже два месяца мы с ним взаимно избегали друг друга и общались очень редко, только по крайней необходимости. Последний раз я разговаривала с Морисом три дня назад, и тогда мы окончательно согласовали условия нашего развода. Он должен был завтра принести мне целую кипу бумаг на подпись — у нас возникли некоторые сложности чисто юридического характера, так как по закону я была приёмной дочерью Франсуа, а значит, сестрой Мориса.