Собирающая Стихии

Авраменко Олег Евгеньевич

Я огляделась вокруг. Мы уже вышли из рощи и теперь стояли на вершине пологого холма. Перед нами до самого горизонта (интересно, что там за горизонтом?) простиралась равнина, сплошь поросшая лиловой травой. Никаких заметных глазу изменений я не обнаружила.

— Все сегменты Безвременья идентичны, — объяснила Хозяйка, начав спускаться по склону холма. — Их так много, что Источник попросту дублирует их один за другим через каждый квант реального времени. Принцип экономии творческих ресурсов.

— А где же ваш гость? — поинтересовалась я, продолжая идти за ней.

— Скоро

появится. Сейчас мы находимся в отрицательном временном промежутке, так называемом «зазоре» от условной нулевой точки. Поскольку ты, как дитя высокоразвитой технологической цивилизации, предпочитаешь научное толкование, то за более подробными объяснениями я отсылаю тебя к Колину, Кевину или Бренде — на твой выбор. Лично я рекомендую Колина; из этой троицы он самый талантливый педагог… — Она остановилась. — Кстати, а вот и мой гость.

На слове «гость» в трёх-четырёх шагах перед нами возник высокий черноволосый мужчина довольно привлекательной наружности. Он был одет во всё чёрное, у него были чёрные, как угли, глаза и смуглая, почти бронзовая кожа. Он поднял руку в приветственном жесте.

— Хайре, [2] Дейдра.

— Здравствуй, Мирддин, — ответила Хозяйка на фарси. — Нас здесь трое, так что изволь говорить на языке, понятном моей гостье.

— Хорошо. — Мужчина, которого звали Мирддин, скользнул по мне взглядом и заметил: — Между прочим, в её внешности нет ничего персидского. Она больше похожа на британку.

2

— приветствие на элланском, языке Сумеречных, близком родственнике греческого.

— Неважно, на кого она похожа. Лучше посмотри, какая она. Это ради неё я пригласила тебя.

Мирддин посмотрел. Очень, очень внимательно посмотрел. Но почему-то я была уверена, что он не читает мои мысли. Он читал — но что-то другое. Быть может, мою сущность.

Постепенно выражение его лица менялось. От первоначальной иронии — к недоумению, от недоумения — к восхищению. А к восхищению затем примешалась некоторая толика зависти.

— Ты всё-таки нашла Её, — наконец произнёс он, причём последнее слово — явно с большой буквы.

— Да, — сказала Хозяйка. — Как видишь, нашла.

Мирддин снова посмотрел на меня.

— Без сомнения, это Она — Собирающая Стихии. Поздравляю, Дейдра, ты очень удачлива. Почти тысячу лет я искал Её и уже отчаялся найти. А ты лишь недавно появилась — и сразу же нашла! — Неожиданно он рассмеялся, и в его смехе слышались истерические нотки. Так смеётся заядлый футбольный болельщик, чья команда, уступая сопернику с разницей в один мяч, на последней минуте матча получает право пробить одиннадцатиметровый штрафной удар. — Признаться, я не возлагал особых надежд на Узловой мир. В последнее время меня одолевало искушение повторить недавнюю попытку Порядка. Однажды напроситься к тебе якобы для серьёзного разговора — и прийти с камнем за пазухой.

Хозяйка покачала головой:

— Не

переоценивай свои силы, Мирддин. Здесь ты всего лишь мой гость и ничего не сможешь сделать без моего дозволения. Или ты думаешь, что я не принимаю мер предосторожности? Впрочем, я уверена, что всё это — только слова. Идея Порядка — самоуничтожение, как средство самосохранения, — противна человеческой натуре. И нормальной человеческой логике тоже. Только безумный врач станет убивать своих пациентов в надежде, что в следующих перевоплощениях они будут здоровыми людьми. А ты отнюдь не безумен, Мирддин.

— Однако рано или поздно Ночь Брахмы [3] наступит. Таков закон бытия.

— С этим никто не спорит. Закон бытия также гласит, что все люди когда-нибудь умирают. Но это ещё не повод душить их в колыбели. Человек может прожить короткую жизнь, а может и долгую — как старый мудрый Янус. Задачу Источника я вижу в том, чтобы уподобить текущий цикл долгой и насыщенной жизни Януса. А насчёт Узлового мира ты не прав. Он уже дал нам надежду, а теперь дал и Собирающую Стихии. — Хозяйка взглянула на меня. — К твоему сведению, Софи родом оттуда.

3

Ночь Брахмы — в индуистской философии, период небытия, после которого мир вновь возрождается к жизни.

— Неужели дочь Александра? А он вроде говорил мне, что её зовут Дженнифер. Видно, я что-то спутал.

— Нет, Мирддин, ты правильно запомнил. Дочь Александра действительно зовут Дженнифер, а Софи — дочь Джоны.

Мирддин уставился на меня почти с таким же изумлением, как тогда, когда увидел во мне эту самую Собирающую Стихии.

— Ну и ну! Вот это ирония судьбы! Сам того не зная, Джона искупил перед Порядком своё отступничество. Сюжет, достойный эпической поэмы. Я бы так её и назвал: «Дар Искупления».

— К твоему сведению, — сухо заметила Хозяйка, — несколько секунд назад мы едва не лишились этого дара. Александр хотел убить Софи.

— Ага! Так он уже освободил свою дочь?

Ясный взгляд Хозяйки потускнел.

— Он похитил её! — жёстко отрезала она. — Вместе с ребёнком Кевина.

Мирддин ухмыльнулся:

— Ты злишься, значит, чувствуешь свою вину. Прости мою человеческую слабость, но мне приятно осознавать, что ты тоже не безупречна и допускаешь ошибки.

— Почему ты не сказал, что Александр — адепт Хаоса в Узловом мире?

— Возможно, из духа противоречия. Должны же быть у меня свои тайны. В конце концов, я единственный человек во Вселенной, чьи мысли тебе недоступны.

— А может, причина банальнее? Может, тебе просто стыдно за такого адепта?

Мирддин поджал губы и опустил глаза. По-видимому, Хозяйка попала в самую точку: ему действительно было стыдно.

— Можно подумать, что у меня был большой выбор. Хочешь верь, хочешь не верь, но с тех пор, как я стал Хранителем, Александр оказался единственным, кто смог овладеть Силой Хаоса, не потеряв рассудок.