Соблазни меня
Шрифт:
В этот самый момент мозг, приправленный алкоголем, расслабляется и не думает ни о чем больше. Как именно он нашел меня? Зачем приехал и есть ли у нас шанс на новое знакомство без обмана и лжи? И почему-то я уверена, что ответы на эти вопросы уже есть глубоко в моем подсознании. Он приехал потому что любит меня, а я люблю его и разве, когда любишь так сложно дать человеку шанс чтобы исправится?
Голова кружится и, хотя доза слишком маленькая, чтобы напиться на меня она действует почти убийственно. На улице идет сильный дождь и дует сильный порывистый ветер.
Его раскаянье читается даже во взгляде — грустном, усталом, родном, но я все же решаюсь спросить:
— Зачем ты прилетел, Кит?
— Как только я узнал тебя поближе, понял, что никакой спор мне нахрен не нужен. Мне нужна ты. И я правда не собирался играть твоими чувствами, прости что так получилось.
— Как только я увидела тебя я не собиралась влюбляться в тебя, потому что заранее знала, что ты плохой-плохой парень и Софи меня неоднократно об этом предупреждала. Опасный русский, сын мафиози, — то ли смеюсь, то ли плачу. — И ты правда сделал мне больно, Кит.
Теперь уже точно слёзы. Потоком катятся из глаз, и я пытаюсь отстранится, чтобы взять тайм-аут и успокоится, но Никита прижимает меня к себе сильнее не выпуская из своих объятий.
Я как-то по-детски бью его кулаками в грудь, а он стойко выдерживает мои удары и слегка улыбается, краешками губ. На его лице появляются обаятельные ямочки, которые мне почему-то сильно хочется потрогать, но истерика внутри меня нарастает. Ливень становится ощутимее, мы промокаем насквозь, мои слезы смешиваются с каплями дождя, и я уже не разбираю — сейчас плачу я или небо?
— Я уже вас всех похоронила внутри себя, понимаешь? — хватаю Никиту за ворот белоснежной рубашки и приближаю к себе. — Тебя, отца… Я думала ты остался там, в моей прошлой ужасной жизни с Хилари и своими дружками. В собственном доме, будучи успешным управленцем и богатым наследником, который сорит деньгами делая ставки на людей. А ты просто взял и приехал…
— И спутал твои планы, — он берёт мое лицо в свои ладони и просто целует.
Под дождем, молниями, которые сверкают высоко в небе и под моей плавно угасающей истерикой. Чтобы не грохнуться в обморок цепляюсь пальцами в его плечи и смело отвечаю на поцелуй.
Эпилог.
Мы сидим в самолете откинувшись на комфортабельные кожаные кресла и не можем налюбоваться друг другом. Пальцы переплетены в плотный замок и даже дышим мы в унисон. Если бы кто-нибудь спросил у меня что есть абсолютное счастье, то я не раздумывая бы ответила что моя жизнь рядом с этим мужчиной и есть счастье.
Когда самолет взлетает в небо меня начинает сильно потряхивать.
— Волнуешься? — Кит тонко чувствует моё настроение и понимает, что совсем не полет причина моего волнения, а будущая встреча с человеком, который возможно является моим биологическим отцом.
И я вообще не могу понять зачем мне это надо и стоит ли ворошить прошлое, но интерес пересиливает, Никита помогает мне приобрести
Айова-Сити моя родина. Маленький городок с крошечным населением, но уютной и трепетной обстановкой, совершенно отличающейся от Нью-Йорка. Во время полёта я засыпаю, склонив голову Киту на плечо и просыпаюсь, когда мы идём на посадку. В городе без осадков, но достаточно прохладно и на небе сгущаются темные тучи.
— В гостиницу? — спрашивает Кит, забирая небольшую дорожную сумку.
— Нет, сразу к нему.
Он без слов меня понимает. Ловит такси, ставит вещи в багажник и помогает мне забраться на заднее сиденье автомобиля.
— Я знаю здесь каждую улочку и каждый сантиметр, — говорю тихо, но Кит все равно меня слышит. — Здесь я училась в младшей школе, а там, в городской библиотеке была частым гостем. А на другом конце улицы мой бывший дом, который продан чужим людям.
Никита гладит меня по запястью большим пальцем и сосредоточено слушает, глядя на дорогу.
— А Майкл Хейз — мой школьный учитель по социальным наукам и всё это время я даже не догадывалась о том, что он может быть моим отцом…
Я замолкаю, потому что автомобиль останавливается напротив одноэтажного скромного домика, который огорожен низкой изгородью и окружен цветущими кустами алых роз. Когда мы оказываемся на улице я замечаю знакомую долговязую фигуру учителя, который несет на руках пухлощекую малышку и ведет за руку смешного карапуза, который смешно перебирает ножками и крепко держится за указательный палец отца. В том, что именно Майкл Хейз отец этих карапузов у меня нет сомнения — потому что именно таким взглядом родители смотрят на своих детей.
Когда он замечает меня стоящую возле Кита, то на секунду останавливается и несколько раз подряд моргает словно пытается убрать видение в виде меня. Мне от него ничего не нужно — только правда, такая какая она есть. И я приехала именно для этого, а не для того, чтобы добиться от него родительской любви и милосердия. Не потому, что наши отношения с Ричардом Харви, человеком которого я звала папой закончились и я словно маленькая девочка пытаюсь ухватится за остатки своих корней.
Майкл Хейз делает шаги навстречу, и чтобы было быстрее подхватывает малышей на руки и преодолевает расстояние между нами в считаные секунды. Мистер Хейз смешно щурится и открыто улыбается. Хочет пожать руку Киту, но из-за младенцев, которые дергают папу со всех сторон это плохо получается.
Он всегда был чудаковатым. Все время жил один и вел затворнический образ жизни. Впрочем, как и я в Айова-Сити.
— Мия Харви?
Хочу исправить его и сказать, что уже Белова, но вместо этого крепче сжимаю ладонь своего мужа забирая у него совсем немного уверенности и невозмутимости, чтобы быть сильнее.
— Здравствуйте. Я приехала, чтобы поговорить о своей матери.
Он сразу понимает, о чем я. Приглашает в дом, вручает малышей своей симпатичной приветливой жене и спрашивает люблю я кофе или чай?