Соблазнительница
Шрифт:
Глядя в ее любящие глаза, лучистые и подозрительно блестящие, Люк подавил мальчишеское желание шаркнуть ножкой и склонить голову. Он весело улыбнулся и махнул рукой.
— Никто так не рад этому, как я.
Он сел в кресло напротив шезлонга.
Минерва окинула его проницательным взглядом, после чего протянула руку к чайнику.
— Я пригласила Роберта отобедать сегодня у нас. Стол будет накрыт к шести — для нас рановато, но ты же знаешь его характер.
Люк взял протянутую матерью чашку.
— Что
— Я сказала им, что они слишком часто выезжают. По скольку на сегодня у нас нет приглашений, я предложила им поспать до семи, потом пообедать у себя в комнатах и начать готовиться к балу у Маунтфордов.
Люк хмыкнул. Его матушка была таким же безжалостным манипулятором, как и он сам.
— А теперь скажи мне, — Минерва с чашкой в руках откинулась назад, отпила немного чаю и внимательно по смотрела на сына, — чем ты встревожен?
Он весело улыбнулся:
— Вряд ли это можно назвать тревогой — я решил жениться.
Минерва заморгала, замерев, и наконец изумленно распахнула глаза.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но не слишком ли это внезапное решение?
— И да, и нет. — Он поставил на стол чашку, размышляя о том, как бы ему изловчиться и не слишком откровенничать. Его мать бывала на редкость проницательна, особенно когда дело касалось ее отпрысков. Единственный, кого она не могла раскусить с присущей ей легкостью, был его брат Эдвард, недавно высланный из страны за преступления, мотивов которых они так и не поняли.
Отбросив мысли об Эдварде, Люк устремил взгляд на мать.
— Как тебе известно, до вчерашнего дня мое положение было таково, что я просто не мог думать о женитьбе. А на леди, о которой идет речь, я обратил внимание уже некоторое время назад.
Минерва не сводила с него глаз.
— Это Амелия Кинстер, — изрекла она.
Он с трудом скрыл изумление. Неужели его мысли так легко можно прочесть?
— Именно так. Мы решили…
— Подожди. — Глаза у Минервы стали круглыми. — Она что же, согласилась?
Он слегка смутился.
— Вчера вечером у нас была короткая встреча. — Он предпочел не объяснять, где именно. Пусть мать думает, что они встретились на каком-нибудь балу. — Сегодня днем мы снова встретились и вновь заговорили об этом. Конечно, это все только предположения, но… — Он пытался найти выход, но так и не нашел способа уклониться от разумного объяснения событий. Он вздохнул: — Честно говоря, это она сделала мне предложение.
— Боже мой! — Брови Минервы высоко взлетели. Теперь она была воплощенный вопрос.
— Она рассказала мне все. По многим мелочам она поняла, что мы находимся в затруднительном положении. Она хочет выйти замуж, что разумно и правильно — после замужества Аманды она осталась в одиночестве, и для нее это состояние непривычно, — но не желает искать себе мужа среди тех достойных поклонников,
— Значит, она остановила свой выбор на тебе?
Люк пожал плечами.
— Мы с ней знаем друг друга с детства. Изучив финансовое положение нашей семьи, она решила, что наш брак уладит все проблемы. Она станет моей женой, виконтессой, обретет статус замужней дамы, а наше финансовое состояние поправится.
— И что же ты?
Люк встретился взглядом с темными глазами Минервы. И произнес, помолчав:
— Я согласился.
Мать больше не задавала вопросов — она изучала его лицо, потом кивнула в ответ на какие-то свои мысли и стала пить чай. Прошло несколько минут, и она опять посмотрела ему в глаза.
— Я не ошибусь, если предположу, что ты не сказал ей, что теперь сказочно богат?
Он пожал плечами:
— Это вызовет некоторую неловкость — ты же знаешь, какая она. Она… — Он с трудом удержался, чтобы снова не пожать плечами, но вместо этого взял чашку и глотнул чаю. Люк надеялся, что мать не станет больше расспрашивать его о мотивах его согласия.
Она и не стала, во всяком случае, словами, но долго внимательно разглядывала его. Ее взгляд, темный, проницательный, он ощущал почти физически. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не заерзать в кресле.
Минерва поставила чашку на блюдце.
— Давай посмотрим, правильно ли я поняла. В то время как некоторые мужчины притворяются, что страстно влюблены или по крайней мере испытывают нежные чувства, чтобы скрыть, что они женятся из-за денег, ты пытаешься притвориться, что женишься из-за денег, тогда как…
— Это ведь только на время. — Он встретился с ней взглядом и почувствовал, как сжались у него челюсти. — Я обязательно ей скажу, но предпочитаю сам выбрать для этого подходящий момент. Естественно, все это останется между нами, а что касается общества и всех прочих — пусть думают, что мы женимся по обычным причинам.
Минерва не отрываясь смотрела на него. Прошла минута, и она произнесла, наклонив голову:
— Прекрасно. — В ее голосе прозвучало сочувствие. Она отставила чашку в сторону. В глазах ее светилась любовь к сыну. — Если это то, чего ты хочешь, я обещаю никому ничего не говорить, пока ты сам не объявишь об этом обществу.
Именно за этим обещанием он и пришел сюда. Они оба это понимали.
Он облегченно вздохнул и допил чай. Минерва откинулась на подушки и принялась болтать о всяких пустяках. Наконец Люк встал, собираясь уйти.
— Так не забудь о своем обещании, мама.
Подойдя к двери, он услышал какое-то бормотание и, взявшись за ручку двери, оглянулся.
На лице матери читалась растерянность. Она что-то бурчала себе под нос и при этом хмурилась. Наконец она улыбнулась:
— Обед в шесть.