Собор
Шрифт:
— Что с вами? — изумился КЗ. — Плохо стало? Ну ничего, сейчас пройдет, посидите, отдохните.
— Я… тебя… козла… щас… ты… — с трудом втягивая воздух, забормотал крутой, но вдруг сзади раздался тихий, но уверенный голос:
— Нет.
КЗ обернулся.
В пяти шагах у него за спиной стояли двое, и надо было быть абсолютно слепым, чтобы не увидеть, что они из другой категории. Один был одет в недорогой, но приличный пакистанский костюм, но, видимо, более естественно смотрелся бы в боевом гриме и маскхалате. От второго прямо несло деньгами и властью. Причем ОЧЕНЬ большими
— Мы просим прощения за то, что наш знакомый доставил вам некоторые неудобства, и готовы возместить моральный ущерб в любой выбранной вами форме.
— Не стоит беспокойства, достаточно простого извинения.
— Тогда позвольте откланяться. — И «власть и деньги» неторопливо повернулся и проследовал в соседний с Сявиным заведением подъезд, где не так давно располагался продовольственный магазин, а сейчас затеяли какой-то грандиозный ремонт. Другой (КЗ окрестил его «акула», он был весь жилистый, с рыбьими глазами и полным ртом мелких острых зубов) задержался и резанул крутого холодным, равнодушным взглядом. Тот вскинулся, забормотал:
— Я это… прощения просим… я тут вовсе…
«Акула», не дослушав, повернулся и быстрым, пружинистым шагом двинул за хозяином. КЗ проводил его взглядом и, жестом прервав бормотание крутого, бросил:
— Ладно, вали.
Уже взявшись за ручку двери, он вдруг замер, застигнутый ощущением, что все было подстроено. Кто-то зачем-то проверял его. И на него еще раз пахнуло ощущением некой опасности, чего-то страшного, смертоносного, что уже где-то рядом.
Сашка уже пообедал. Видно было, что он недоволен задержкой, но после сытной трапезы сердиться настроения не было, поэтому он только лениво полюбопытствовал:
— Чего задержался?
КЗ подвинул к себе дымящуюся тарелку с зелеными щами и, прихлебывая, ответил:
— Так, ерунда, заехал к Сергею Евгеньевичу, а потом какой-то придурок на стоянке привязался.
Сашка моментально насторожился:
— Что еще за придурок?
КЗ, тщательно пережевывая, подумал, не сказать ли Сашке о своих ощущениях, но потом чего-то застыдился: «Тоже мне, баба, чудится чего ни попадя».
— Да чепуха, одному уроду не понравилось, куда я машину поставил. По морде получил и отвязался.
Сашка покачал головой:
— Что-то ты недоговариваешь.
— Ну чего привязался, дай пожрать спокойно, я же тебе не мешал.
Когда КЗ закончил с обедом и, сытно отдуваясь, откинулся на стуле, Сашка доцедил второй стакан отличного клюквенного киселя и ехидно поинтересовался:
— Ну что, брюхо набил, готов слушать?
— Давай, — лениво махнул рукой КЗ. — О, я несчастный, после такого обеда надо баиньки, а я вынужден заниматься делами.
— Потерпишь, — добродушно буркнул Сашка, — твои дела — не мои, никто не навязывал, так что молчи и слушай. Конкурс красоты проводила фирма «REVLON»…
— Что? — удивился КЗ. — Та самая…
— Если будешь перебивать, придется тебе меня еще и ужином кормить.
— Тебя я понял, замолкаю, а то по шее получу и подвиг свой не совершу.
— Так-то, короче, фирма «REVLON busyness contact»,
— Как это? — не понял КЗ.
— Просто, — хмыкнул Сашка. — Какие у тебя ассоциации с фамилиями Раду, Лупу, Георгиос?
— Ну, Молдавия, Греция.
— Почти угадал, только не Молдавия, а Приднестровье, не Греция, а Абхазия. И по их учетам эти люди давно уже мертвы. Единственный живой на момент создания и деятельности предприятия — генеральный директор Мокин Валерий Ильич, ныне покойный. Умер два месяца назад от рака. На день регистрации врачи давали ему не больше месяца. Протянул больше. В наследство детям оставил две трехкомнатные квартиры, купленные за месяц до кончины. Перед этим шесть лет бедствовал на мизерную пенсию. По утверждению близких — приработков не имел. Жил с женой, старшим сыном, невесткой и двумя внуками в двухкомнатной «хрущобе». Как тебе начало?
— Впечатляет.
— Слушай дальше, я порылся в картотеке, попросил помочь ребят с Петровки и Калужской площади и выяснил, что существовало еще с десяток фирм подобного типа, всякие там «CHRISTIAN DIOR international», «SANS SOUCIS development» с учредителями, ныне почившими. Когда все эти интересные вещи нарисовались, я понял, что дела перешли грань личного интереса, и с папочкой, куда положил все эти интересные фактики, двинул к шефу. Шеф сначала был несколько раздражен тем, что я вместо работы «развлекаюсь», однако фактики были куда как интересны. Короче, он подключил еще ребят, шестеренки закрутились, буквально на следующий день мы зацепили одну фирму — «Beautiful present», в паре случаев она помогала осуществлять отбор, кстати, в твоем случае тоже. Начали ее аккуратненько прощупывать и… — Сашка сделал драматическую паузу, — стена.
— Как это?
— Просто. — Сашка скрипнул зубами. — Шеф вызвал меня вчера, сам был мрачнее тучи, наорал, сказал, что, если еще раз заметит в побочных приработках, выгонит с треском. К обеду был готов приказ, в котором мне впаяли неполное служебное.
— Круто, — пробормотал КЗ.
— Вечером он все объяснил.
— То есть? — не понял КЗ.
— Детектив, — хмыкнул Сашка. — Поймал в темном переулке, затащил в машину, там и разговаривали, пока по Москве колесили. — Сашка сделал паузу. — Оставь эту затею, КЗ, она ведет в такие сферы… Шеф сказал, что, если мы по этому делу зададим хотя бы один вопрос, завтра у нас будет не только новый шеф, но и новый начальник управления.
Они подавленно помолчали.
— Ерунда какая-то, — вскинулся КЗ, — максимум, что тут может быть, — это проституция. Ну, может, пришили какую телку несговорчивую, какие тут высшие сферы?
— Кто его знает? — покачал головой Сашка.
— Ладно, — КЗ махнул рукой, — я не вы, мне эта шайка ни к чему, мне бабу надо найти, и все. Ее папаша даже на выкуп согласится, и, чтобы все шито-крыто осталось, дай мне адресок этой фирмы, что отбором занималась.
— Слушай, КЗ, ты что, не понял? Я тебе русским языком говорю — все, конец.