Собор
Шрифт:
На мгновение епископ задумался, затем продолжил:
«Возможно, они звонят в последний раз. И люди, похоже, почувствовали это. Замерев, слушали они величественное звучание колоколов, а потом подхватили мелодию и запели. Утром, если Бог даст, они будут исполнять славную благодарственную молитву „Те Deum“. [2] Но если на то будет воля Божья, они никогда больше не зазвонят вновь».
Монсеньор Доунс перечитал написанное, отложил ручку и закрыл книгу.
2
Те Deum (laudamus) –
Дональд Маллинс размахнулся винтовкой и пробил прикладом большую дыру в центре матового стекла в окне нижней секции башни. Он пробил уже с дюжину дыр, чтобы лучше было наблюдать, но звук разбивающегося стекла не был слышен из-за наушников и звона колоколов. Маллинс опустил винтовку, глубоко вздохнул, подошел к разбитому окну с восточной стороны башни и вгляделся в холодную темноту ночи.
Он увидел, как Дивайн выстрелил из ракетницы и ясное ночное небо озарилось яркими цветными огнями, такими эффектными на фоне призрачно-голубоватого ореола луны. Тревога и отчаяние, которые не покидали его весь вечер, неожиданно исчезли в прозрачности этой ночи, и он ощутил прилив сил и уверенность, что сможет достойно встретить смерть здесь, на своем боевом посту.
Глава 46
Гарольд Бакстер смотреть на часы не стал. Он знал, что время настало. Честно говоря, он думал, что им следовало бы устроить побег чуть раньше, до того, как начали звонить колокола, и небо над собором взорвалось разноцветным фейерверком, до того, как выступил Хики, а фении превратились из террористов в борцов за свободу.
Бакстер медленно оглядывал собор – в последний раз, затем взглянул и на телеэкран. С крыши самого высокого здания Рокфеллеровского центра открывался восхитительный вид на крестообразный, залитый призрачно-голубым светом собор. В левом верхнем углу креста находился дом настоятеля, в правом – резиденция кардинала. Не позже, чем через пять минут, он, Бакстер, возможно, будет сидеть в одном из этих двух зданий, спокойно попивая чай и рассказывая о своих треволнениях в качестве заложника. Он надеялся, что Морин, отец Мёрфи и кардинал тоже побегут с ним. Но даже если кто-то и будет убит или даже все четверо, все равно это будет победа, потому что означало бы конец фениев.
Бакстер поднялся со скамьи и беспечно потянулся, хотя ноги его дрожали, а сердце бешено колотилось.
Отец Мёрфи тоже встал и неторопливо прошел по алтарю. Он обменялся несколькими словами с кардиналом, затем, как бы невзначай, зашел за алтарь и посмотрел вниз на ступеньки.
Там сидел Пэд Фитцджеральд, прислонившись спиной к двери склепа, и тихо мурлыкал какую-то песенку. Его «томпсон» был опущен к полу и направлен на ступеньки, ведущие к входу в ризницу.
Отец Мёрфи громко крикнул, чтобы его было слышно на фоне музыки органа:
– Мистер Фитцджеральд!
Пэд быстро поднял глаза:
– Что случилось, святой отец?
Мёрфи почувствовал, что у него пересохло в горле. Он посмотрел сквозь ограду алтаря на Бакстера, но не увидел его. Пересилив себя, он продолжил:
– Я… Я сейчас выслушиваю исповеди… Если вы хотите, кто-нибудь мог бы подменить вас…
– Не в чем мне исповедоваться. И, пожалуйста, уходите отсюда.
Бакстер постарался унять дрожь, сковавшую ноги, сделал глубокий вдох и начал действовать. Расстояние до алтаря он преодолел в три шага и в два огромных прыжка ступеньки. Шагов его совсем не
Лири успел сделать всего один выстрел – его цели исчезли раньше, чем он снова прицелился. И только кардинал одиноко сидел на своем престоле, и его ярко-пурпурная праздничная мантия напоминала каплю крови среди зеленых гвоздик и белоснежного мрамора. Лири увидел, что Хики быстро вскочил из-за органа и побежал за алтарь мимо престола кардинала. Вдруг кардинал встал и преградил Хики дорогу, но старик ударом кулака опрокинул его на пол. Лири навел перекрестье прицела на кардинала, лежащего навзничь на полу.
Флинн продолжал играть на колоколах, как ни в чем не бывало, чтобы люди на улицах не догадались, что в соборе что-то не так. Он лишь наблюдал за происходящим на алтаре в зеркало. Повернувшись к Лири, он крикнул:
– Сейчас все кончится, Лири!
Лири положил винтовку рядом.
Бакстер слетел вниз по ступенькам и изо всех сил ударил ногой по лицу Фитцджеральда. Пэд отшатнулся назад, но отец Мёрфи заломил его руку за спину. Бакстер схватил автомат и ожесточенно рванул на себя. Фитцджеральд дернул его назад, к себе.
Звуки алтарного органа смолкли, но колокола продолжали перезвоны, и несколько секунд в соборе были слышны только они, как вдруг раздалась гулкая очередь. Огонь из дула автомата на мгновение ослепил Бакстера. Осколки гипса сводчатого купола падали с потолка на ступеньки алтаря.
Отец Мёрфи еще сильнее заломил руку Фитцджеральда, но тот все равно не отпускал оружия. Тогда Морин забежала вперед Бакстера и ткнула пальцами в глаза Фитцджеральда – тот дико заорал от боли, и Бакстеру наконец удалось завладеть тяжелым автоматом. Повернув его дулом вверх, он хотел прикладом ударить Фитцджеральда в солнечное сплетение, но промахнулся и лишь нанес скользящий удар по груди.
Ругаясь, Бакстер снова поднял автомат и дулом сильно ударил молодого парня по горлу. Мёрфи опустил руки, и Фитцджеральд свалился на пол. Гарольд встал над телом Пэда и поднял автомат, намереваясь ударить прикладом по его лицу.
– Не надо! – громко закричала Морин и схватила Бакстера за руку.
Фитцджеральд взглянул на них, из его глаз струились слезы, смешиваясь с кровью, льющейся из открытого рта.
Брайен Флинн видел, как Хики и Меган быстро пробежали по алтарному помосту. Лири стоял рядом с ним, постукивая пальцами по прикладу винтовки и что-то бормоча про себя. Флинн опять перевел глаза на клавиши, продолжая играть на колоколах.
Четыре человека в трифории вряд ли поняли, что произошло за последние пятнадцать секунд. Они пристально вглядывались вниз в пространство алтаря и увидели, что кардинал лежит распростертый на полу, а Хики и Меган осторожно подходят с двух сторон к ступенькам, ведущим к склепу и ризнице.
Пересилив себя, Морин взяла «томпсон», приготовилась и нажала курок. Оглушительная очередь вырвалась из дула автомата, полоснув по замку и цепи.
Мёрфи и Бакстер пригнулись к полу, поскольку пули рикошетом отскакивали от мраморных ступенек и стен. Бакстер расслышал шаги по помосту алтаря и предупредил: