Собор
Шрифт:
Они молча поплелись к алтарю. Хики, следуя за ними, умиротворенно бормотал:
– Ну, не все так плохо… Тебе просто сегодня целый день не везет. Морин, ты ужасно плохо стреляешь. Не подходи ко мне ближе, чем на ярд.
Морин резко повернулась к нему и произнесла:
– Я ведь попала в тебя! Попала!
Старик рассмеялся, приложил ладонь к груди и, отняв ее, показал капли бледной водянистой крови:
– Вот твоя работа.
Заложники подошли к скамьям. Кардинал полулежал на своем престоле, закрыв лицо руками, и Морин подумала, что он плачет, но потом
Бакстер поднял глаза на трифорий и хоры и увидел, что на них нацелены пять винтовок. До него наконец дошло, что колокола звучат, а на алтарном органе настойчиво звонит телефон.
Хики посмотрел вверх и позвал Галлахера:
– Фрэнк, быстро спускайся вниз и займи пост Пэда! – Он толкнул Бакстера на скамью и произнес таким тоном, будто жаловался лучшему другу: – В какой же рискованной операции приходится мне участвовать, черт побери. Вот, Гарри, один человек выходит из строя, а заменить его некем.
Бакстер посмотрел прямо в глаза старику:
– В школе я узнал, что ИРА расшифровывается как «я убегаю прочь». [3] Просто чудо, что здесь пока никто не убежал.
– Гарри, Гарри! – рассмеялся Хики. – Когда собор взорвется и станут собирать твои останки, надеюсь, что их перепутают и твой рот приложат к заднице. – Он толкнул на скамью Морин. – А ты, Морин, разбила оружие… поступила как древний кельт, разбивавший свой меч о камень, прежде чем умереть в битве. Потрясающе! Но ты, скорее всего, таким образом вымещала досаду и злость, дорогуша. – Он повернулся к отцу Мёрфи: – А ты убежал от своего босса, бросив его на произвол судьбы. Стыдись!..
3
Бакстер расшифровывает аббревиатуру ИРА (IRA), как I Run Away – Я убегаю прочь (англ.).
– Иди ты к черту! – огрызнулся Мёрфи.
Хики притворился потрясенным и даже присвистнул от удивления:
– Я не ослышался?
Руки отца Мёрфи тряслись от еле сдерживаемого гнева, и он повернулся к Хики спиной.
Бакстер посмотрел на экран телевизора, стоявшего на столе. Репортаж снова велся из комнаты для пресс-конференций. Репортеры взволнованно передавали что-то в свои газеты и телестудии. Судя по всему, перестрелка отодвинула на задний план и речь Хики, и колокольный звон. Гарольд улыбнулся и бросил взгляд на Хики. Он хотел что-то сказать ему, но внезапно почувствовал резкую боль в голове и рухнул подле скамьи.
Хики согнул и разогнул кожаную полицейскую дубинку, повернулся, схватил отца Мёрфи за грудки, подняв дубинку и внимательно вглядываясь в его глаза.
Из двери трифория вышел Галлахер и побежал к алтарю.
– Не сметь! – крикнул он.
Хики оглянулся на него, положил дубинку и скомандовал:
– Надеть на них наручники!
Затем подошел к телевизору и выдернул штепсель из розетки.
Морин опустилась на колени у бесчувственного тела Бакстера
– Проклятые ублюдки!
Она бросила взгляд на хоры – там по-прежнему играл на колоколах Флинн. Галлахер взял ее за запястье и защелкнул на нем наручник, другое кольцо он защелкнул на запястье Бакстера. Затем надел наручники на одну руку отца Мёрфи и повел его к кардиналу. Опустившись на колени, Галлахер осторожно продел в другую часть наручников кровоточащее запястье кардинала, сидевшего на своем престоле. Наклонившись ближе к обоим прелатам, он прошептал: «Я буду защищать вас», в почтении склонил голову и удалился.
Отец Мёрфи тяжело плюхнулся на верхнюю ступеньку возвышения для престола кардинала. Тот сошел с престола и сел рядом с ним. Никто из них не проронил ни слова.
Из лестничного проема появилась Меган, неся брата на руках. Она остановилась посреди алтаря, обведя всех невидящим взглядом. От лестничного пролета до того места, где она стояла, тянулся кровавый след и растекался все шире, превращаясь в лужицу у ее ног. Хики взял тело Пэда из ее рук и понес его вниз, к алтарному органу. Там он прислонил тело к органному корпусу и укрыл старенькой шинелью.
Галлахер скинул с плеча винтовку и спустился к склепу. Внизу он заметил полицейских, осторожно проверяющих дверь, и крикнул им:
– Уходите назад! Убирайтесь!
Те быстро исчезли, скрывшись в боковом коридоре ризницы.
Меган продолжала неподвижно стоять в луже крови, тупо глядя на нее. В соборе слышны были лишь звуки колоколов и беспрестанно звонившего телефона.
Брайен Флинн выглянул с хоров, не прерывая игры ни на секунду. Лири с интересом посмотрел на него, но тот снова повернулся к клавиатуре, сосредоточив на ней все внимание. Закончив последний куплет «Мальчика Денни», он начал играть «Смерть повстанца». Пододвинув микрофон, Флинн спокойно произнес:
– Мистер Салливан, где ваша волынка? Леди и джентльмены, давайте споем.
И он запел. Как-то нерешительно к нему присоединились другие голоса, и послышались резкие звуки волынки.
Ночь темна, давно закончен бой,Улица О'Коннел в лунном свете.Я один – и нет друзей со мной,Никогда мне их уже не встретить.Джон Хики поднял трубку раскалившегося от звонков телефона.
Из нее донесся взволнованный голос Шрёдера, потерявшего всякий контроль над собой:
– Что у вас случилось?! Что случилось?!
– Заткнись, Шрёдер! – злобно прорычал в ответ Хики. – Все заложники живы. Твои люди все видели. Сейчас заложники закованы в наручники, и больше им не удастся бежать. Все, разговор закончен.
– Подождите! Послушайте, они ранены? Может, прислать врача?
– Они все в довольно неплохой форме. Но, если вам интересно, один из моих парней серьезно ранен. Сэр Гарольд Бакстер, рыцарь империи, ударил его в горло автоматом. Так что тут у нас не спортивные состязания…